Книга Герой империи. Битва за время, страница 155 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Это точно, Гюнтер? – так же тихо спросил генерал-полковник Штраус.

— Когда речь идет о ефрейторе, – ответил фон Клюге, – то нельзя ни в чем быть уверенным точно. Его же постоянно посещают разные озарения, которые в итоге оказываются бредовыми идеями. Нет, Боже упаси – я, конечно, не сторонник большевизма, но идея общепланетной империи, в которой немцы займут хотя бы второе место после русских, кажется мне вполне привлекательной.

— А как же Сталин и его большевики? – с едким сарказмом прокомментировал генерал Хайнрици, – неужели они допустят, чтобы мы заключили с пришельцами какое-то отдельное соглашение, и не потребуют от них нашего полного уничтожения?

— Знаете ли, Готхард, – с некоторой задумчивостью вместо фельдмаршала фон Клюге ответил генерал Максимилиан Вейхс, – есть обоснованные подозрения, что господин Сталин тоже капитулировал перед пришельцами ради получения помощи против нашего вторжения, только эта капитуляция была неявной и обставленной максимальным количеством реверансов, щадящих самолюбие этого горского дикаря. С кем пришельцы гарантированно не будут иметь дело – так это с теми из нас, кто запятнал себя репрессиями против мирного русского населения.

— Максимиллиан, – с интересом спросил генерал Штраус, – неужели вы слушаете агитационные передачи пришельцев?

— У меня на это нет времени, – хмыкнул фон Вейхс, – и я поручил это своему адъютанту, чтобы он прослушивал все это и, отжав из этих выступлений воду, готовил для меня сухие тезисы имперской программы. В результате мой Курт стал фанатичным имперцем, а я понял, что тут есть над чем работать. Пришельцы-имперцы не предают никого сами и истово ненавидят предателей, кого-бы они не предали. Поэтому, если мы заключим с ними соглашение, то можем быть полностью уверены в том, что оно будет выполнено буква в букву до последней запятой. И по тем же основаниям мы не можем надеяться, что они предадут русских, сделав нас главными своими партнерами. Такое решительно невозможно. Я собираю сведения о пришельцах еще с тех времен, когда моя армия проходила через те места, где они вместе с большевиками громили беднягу Гудериана. И чем больше у меня информации, тем сильнее я убеждаюсь, что ради спасения Германии от всеобщего уничтожения нам с вами требуется срочно сменить флаг, пока ефрейтор и его камарилья не оставили от нашего фатерлянда выжженную пустыню…

— Значит, так, господа генералы, – сухо произнес фельдмаршал фон Клюге, – ничто из сказанного сегодня между нами не должно выйти за пределы этого круга. При малейшей утечке информации нас ждет не отставка, как беднягу Людвига^[71], а виселица в тюрьме Моабит по обвинению в государственной измене. Все остальное я возьму на себя. Будьте уверены, что если тут возможно что-либо сделать, то мы обязательно это сделаем.

Конец.

18

В германском флоте легким крейсерам давали названия по именам немецких городов, а эсминцы называли именами моряков в невысоких чинах, героически павших за фатерлянд. Те корабли, которым имен героев не хватило, оставались номерными.

19

То есть для нас эта прямоугольная тонкая плоская штука размером с лист форматом А4 и выглядит как настоящий планшет, но ни один имперец не перепутает терминал с настоящим планшетом, находящимся на «Полярном Лисе», который занимает такой объем и вес, что не каждый грузовик увезет.