Онлайн книга «Герой империи. Битва за время»
|
— Мой фюрер, – ответил Мельдерс, – вы меня простите, но они мне сказали, что с местными русскими они один народ, одна кровь и одна душа. И драться за них они будут как за самих себя, с яростью и отчаянием. Сразу после этого меня сбили, и больше я ничего не слышал… После таких слов Гитлер на пару минут в ошеломлении задумался, но не успел он задать следующий вопрос, как Мельдерс решился сказать о том, что в данный момент волновало его больше всего: — Мой фюрер, вы совершенно правы. Там, на востоке, в воздухе творится сущий ад. Мы тычемся во все стороны как слепые беззубые щенки, а враг делает с нами что хочет. Большевики и то успешней сопротивлялись нашему вторжению, чем мы нашествию пришельцев. Таких разовых потерь как двадцать второго июня наша эскадра не знала ни в польской, ни во французской, ни в британской кампании. Мы их упредили, но русские летчики, даже понеся тяжелые потери, все равно дрались яростно, до тех самых пор пока гусеницы наших панцеров не раздавили их аэродромы. Они злы, упрямы и до отчаяния храбры. Поэтому теперь, когда у них нашлись ТАКИЕ старшие братья, я считаю, что ничего хорошего теперь нас на этой войне больше не ждет. Разумеется, как истинные германские воины, мы будем сражаться до конца, да только победы в этой войне нам не видать. Мощь пришельцев и знаменитое русское упрямство не оставят нам ни малейшего шанса на победу… Отпустив Мельдерса, который, очевидно, от всего произошедшего совершенно пал духом, Гитлер на какое-то время задумался. История явно скакала галопом – и совсем не в том направлении, в каком ему было нужно. Еще немного – и люфтваффе станет чисто теоретическим понятием, не способным защитить территорию Германии даже от налетов англичан. Вон пришельцы уже показали, что они будут бомбить в Германии что захотят и когда захотят, наплевав на зенитные орудия, аэростаты заграждения, истребители и прочие средства защиты от воздушного нападения. Тревога, объявленная уже после взрывов бомб, говорит только о том, что ПВО Третьего Рейха не способно даже обнаружить приближающиеся бомбардировщики, а не то что отразить вражеское воздушное нападение. В общих словах рассказы очевидцев свелись к двум моментам: а) Сначала все было хорошо. б) Потом все взорвалось. И никаких догадок о том, каким образом можно предотвратить внезапное появление «белых дьяволов» в окрестностях стратегически важных объектов в Германии и Европе. Впрочем, от действий пришельцев потери понесло не только люфтваффе. Битва за Минск превратилась в кровавую мясорубку, ежедневно перемалывающую по несколько тысяч немецких солдат. В германских полевых госпиталях остро не хватает буквально всего: от йода и бинтов до обезболивающих лекарств и пронтозила[32]. Перед началом этой войны в медицинской службе вермахта никто и не предполагал, насколько жестокой и кровопролитной окажется эта война. Войны в Европе были совсем другими, почти игрушечными, с минимумом потерь и отсутствием ожесточения. А тут с первых же часов немецкая кровь потекла рекой, к чему в вермахте никто готов не был. Появившиеся позже пришельцы поставили этот процесс на высокотехнологичную основу, и теперь германские военные врачи не знали, что им делать со свалившимися им на голову десятками тысяч раненых. |