Книга Герой империи. Война за Европу, страница 124 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

То есть, если прежде бессмысленность и безнадежность войны против альянса СССР и Империи «один на один» была понятна только умным людям, то теперь это стало очевидно всем и каждому, а в первую очередь королевской семье, которая как бы должна быть в Румынии главной, но оказалась в тени «непогрешимого» кондукатора. Ну а теперь Антонеску на вопрос, что делать дальше, только что-то невразумительно мекал, на самом деле прикидывая, долетит ли его личный самолет до британской Палестины. Месяц назад он отверг предложение о почетной капитуляции – и даже не потому, что лично ему прощенья не будет ни при каких условиях: трупы сотен и тысяч детей, женщин стариков, убитых в лагерях уничтожения в ходе романизации Бессарабии, вопиют к отмщению. Антонеску была невыносима даже сама мысль о том, что его уродливое детище – Романиа Маре – навсегда прекратит свое существование, а румынский народ бесследно затеряется среди других народов Империи. Нет, нет и еще раз нет. Пусть лучше все румыны погибнут в бою, чем подпадут под власть СССР и Империи.

Но в королевском дворце – казалось бы, бессильном и безвластном – царили совершенно другие настроения. Будь у короля Михая и его мамаши Елены Греческой и Датской хоть капля реальной власти – они бы сделали все для того, чтобы бросить карты еще в тот момент, когда поражение Германии стало очевидным, даже до подписания ею акта о капитуляции. Но вся полнота власти была у Антонеску; король Михай считался мальчишкой, маменькиным сынком, а королева-мать обладала авторитетом еще нестарой разведенной женщины, которая вместо того чтобы прилюдно перебирать любовников, занимается благотворительностью и уходом за ранеными.

И вот как раз тогда, когда страна из-за упрямства и неразумия одного человека вдруг оказалась на грани катастрофы, этот авторитет смог заменить королеве-матери отсутствующую власть. К ней прислушались не только вожди полуподпольных национально-крестьянской и национально-либеральной партий, не только крупные денежные мешки, не желающие, чтобы на улицы Бухареста врывалась красная орда, но и коммунисты, а также старшие армейские офицеры и генералы. У последних перед глазами был пример герра Гельдера и его сподвижников по антигитлеровскому перевороту: после почетной капитуляции не только не осужденных, но и оставленных при власти.

Как уже говорилось, история Румынии богата на разного рода перевороты: одним больше, одним меньше – ей без разницы. Тем более что Антонеску лишился главной своей подпорки. Гитлеровская Германия прекратила существовать, а новая германская республика совсем не рвалась исполнять ее роль. Армия тоже отвернулась от кондукатора. Одно дело – победоносная кампания, когда высший командный состав имеет славу и возможность неограниченно грабить в свой карман, и совсем другое – необходимость сражаться и умирать в безнадежном бою, чтобы еще на пару дней или недель продлить власть солнцеликого вождя.

В результате в полдень двадцатого октября кондукатор Антонеску был со всей возможной вежливостью приглашен в королевский дворец для «разговора о положении на фронтах и обсуждения дальнейшего плана ведения войны». Последняя фраза была утонченным издевательством, ибо единственный возможный план в этих условиях звучал: «спасайся кто может»! Находясь в столь тяжелом положении, Румыния не могла продолжать боевые действия, ибо они грозили ей быстрым и окончательным разгромом.