Книга Герой империи. Война за Европу, страница 127 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Эта мысль немного приободрила венгерского регента: раз уж его не убили сразу и не превратили дворец в груду развалин (на что, несомненно, имеются соответствующие возможности), поэтому не исключено, что впереди его ждут некие благоприятные варианты.

Догадки оказались верными. Дверь в кабинет распахнулась – и прямо в лоб Миклошу Хорти уставился зрачок ствола неизвестного оружия. О, несомненно, дворец действительно захватила имперская штурмовая пехота: у пришельца, готового ворваться в кабинет, была коренастая и настолько широкоплечая фигура, что у обычных людей так не бывает. Впрочем, большинство деталей телосложения скрывало обмундирование, больше всего похожее на покрытый белой эмалью царский доспех с глухим (то есть без дырок для глаз) шлемом, из-за чего пришелец выглядел как какая-то человекообразная машина. Несколько отрывистых слов, сказанных из-под забрала женским голосом, заставили адмирала внутренне похолодеть и задрать руки вверх. Собственно, он ничего не понял в этой тираде, но узнал сам язык…

Продолжая держать Хорти на прицеле, штурмпехотинка сделала приставной шаг в сторону, и на пороге появился тот самый большевистский генерал Рокоссовски – Минский Мясник собственной персоной. В обычном мундире старшего офицера Красной Армии, при демисезонном плаще, орденах и фуражке, молодой красавец (несомненно, любимец женщин и кумир солдат), он резко контрастировал с поношенным, будто побитым молью, венгерским регентом, лицо которого к тому же перекосила дикая гримаса бессильной злобы.

— Добрый день, пан Миклош, – с легким оттенком брезгливости на породистом лице по-немецки^[36] почти без акцента сказал Рокоссовский, – у меня к вам важный разговор и поручение от моего командования. – Он смерил венгерского диктатора пронзительным взглядом с ног до головы и добавил: – Руки можете опустить – этот жест показной покорности ни к чему. Если потребуется, Дала превратит вас в рубленный фарш быстрее, чем вы сумеете схватиться за оружие.

Для Хорти генерал Рокоссовский выглядел как человек из другого мира – настолько тот контрастировал с рисуемым венгерской пропагандой образом типичного большевика.

— Я вас слушаю, господин Рокоссовски, – справившись с застрявшим в горле комом, сказал венгерский диктатор. – Только мне неясно, о чем может пойти речь…

— Предложение моего командования простое, – жутковато усмехнулся Минский Мясник, – вы добровольно и без принуждения подписываете Акт Почетной Капитуляции вашей страны и соглашение о ее присоединении к Империи. Затем вы назначаете премьер-министром Венгрии бывшего военного атташе в Праге генерала Гезу Лакатоша и добровольно подаете в отставку с поста регента, потому что с момента подписания Соглашения о Присоединении у вашей страны уже будет верховный сюзерен. При этом вам и членам вашей семьи гарантируется полная безопасность и возможность выезда в любую страну по вашему выбору.

— А если я откажусь? – вскинул голову Хорти, стараясь казаться гордым непокорным мучеником.

— Тогда вы мой пленник в любом случае, – хмыкнул Рокоссовский. – И поедете вы с семьей не в приятные для жизни места, а в Сибирь, где зимой от холода замерзают на лету птицы, а летом тучи кровососущей мошки затмевают солнце. А вашу Венгрию ждет не мягкая интеграция в Империю на протяжении пары десятков лет, а жесткая и стремительная советизация – с колхозами, национализацией промышленности и прочими прелестями нашего советского пути к коммунизму. Ну и, несомненно, за то время, пока мы будем решать венгерскую проблему грубой силой, погибнет не один десяток тысяч венгерских солдат и сколько-то мирных жителей.