Онлайн книга «Спят курганы темные»
|
Да, подумал я. А планировали мы все совсем по-другому. По нашему замыслу мы собирались оборонять Мариновку к югу от кряжа, освободить Петровское к северо-западу, после чего группировка на кряже была бы окружена. А затем их планомерно уничтожать, если, конечно, они не попытались бы уйти на юг, например, к Амвросиевке[68]. Да, повезло, что горстка ополченцев смогла устроить такой тарарам, после которого нам удалось, что называется, «малой кровью» вернуть «наши пяди и крохи». Мои размышления прервал выстрел. Что-то сильно ударило меня в ногу. Я не удержался и упал на землю. Оказалось, что какой-то фанатик-недобиток отсиделся в кустах – ночью это несложно – и дождался своего часа. Хорошо еще, что пуля прошла через мякоть ноги, не повредив кость… К счастью, нам досталось несколько автомашин в Сауровке, и до больницы меня довезли в относительном комфорте. И человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть – Грек, мой старый знакомый по Афгану – помог занести меня на носилках, после чего представил меня симпатичной медичке: — Аня, познакомься, это Тагир – помнишь, я тебе про него рассказывал? Человек-легенда. Тагир, а это Аня – моя супруга. Именно она будет тебя оперировать. А я пошел – увидимся с тобой после. — Если ты мне скажешь, что и Колумб здесь, я вообще обалдею, – сказал я. — Колумб тоже здесь, ждет своей очереди на перевязку, – усмехнулась Аня. – Так что я попрошу, чтобы его потом положили в вашу палату – наговоритесь с ним досыта… 12 августа 2014 года. Ночь. Лес на Донецком кряже юго-западнее Первомайского. Сотник Украинской повстанческой армии, а ныне пока еще десятник батальона «Азов» Креминь Михайло Францевич — Слышишь? Они на броневике, – шепнул я Васюре. На броневике – здесь он именуется чем-то вроде «бээмпэ» – мне довелось проехаться, когда я вывел этого слымака[69] к своим, и нас повезли в Петровское для допроса. Сидели мы внутри, и, скажу я вам, добродии, того мени не треба. Лязганье, смрад, тьмака[70]… Зато теперь я узнал его по звуку. Тогда в Петровском нас посадили в темный подвал какого-то дома, где уже было человек десять. Кто они такие, я не знаю – говорить не дозволялось, сразу же раздавался окрик одного из охранников, а какого-то молодого хлопчика – скорее всего, школьника – саданули прикладом, когда он не заткнулся по первому требованию. Нас не кормили и не поили, и Андрия на допрос повели только где-то через час, а меня, наверное, еще через столько же или даже больше. Допрашивающих было двое – и трое звероподобных караульных. В углу стояло что-то вроде корыта, не знаю уж, для чего оно там было. Меня не били, лишь задавали мне одни и те же вопросы, но в разной форме. Им не понравилось, что я назвался сотником УПА. Один на это стал орать по-кацапски: — Реконструктор гребаный! Еще раз – имя, фамилия, звание! И кто тебя послал! А то… – и он показал глазами на то самое корыто. Но через пару секунд вошел некий худой фацет[71] в круглых очках и что-то им сказал на незнакомом языке. Те сразу же вытянулись во фрунт, а затем один сказал мне: — Поступаешь в распоряжение пана Поттера. И почему-то осклабился. Поттер этот, как оказалось, не так плохо говорил кацапскою мовою, пусть и со странным акцентом. Он забрал меня в другую допросную, где мне сразу сказал, что он мне верит и что приехал он в том числе и для того, чтобы со мной поговорить. И начал расспрашивать меня про службу в УПА. Я отвечал на все вопросы, как мог, а сидящий рядом с ним человек в форме сотника, похожий чем-то на огромного откормленного хряка, переводил с мовы, хоть и плохо и с ошибками. Пару раз я его даже поправил. |