Онлайн книга «Все дороги ведут в Реймс»
|
Мы уединились в отдельном кабинете, и я наконец-то рассказал ему все, что знал. Тот помолчал, немного подумал, а потом спросил: — Значит, у них из охраны только несколько солдат гвардии и каких-то дикарей? — Именно так. — Ладно. Возвращайся к своим москалям. Запомни – когда вы отправитесь в путь, начни внимательно смотреть по сторонам. И, как только ты поймешь, что русские угодили в засаду, скачи во весь опор к нашим. И не забудь вовремя достать красный и белый платки. И вот, наконец, получив сигнал от нашего человека из Дюнкерка, мы выехали в сторону Берга – следующей фламандской дыры по дороге в Реймс. «Да, – подумал я еще, – русские столько всего преодолели в этом опасном путешествии, и может, даже, немного жаль, что оно так бесславно для них закончится». Вскоре поручик – уже забыл, как его звали – поднял руку, что было сигналом остановиться и спрятаться в лесу. Вот тогда-то я поскакал вперед и, как только показался поворот дороги, закричал: — Jestem swój![81] И отчаянно замахал своими платками. В этот самый момент я почувствовал, что меня что-то сильно ударило в грудь, в ушах у меня загремели выстрелы, и сквозь мое угасающее сознание до меня донесся чей-то крик: — Nie strzelać![82] 6 июня 1756 года. Российская империя. Санкт-Петербург. Александр Иванович Шувалов, начальник Канцелярии тайных розыскных дел — Ваша светлость, тут… Я, конечно, уже собирался ложиться, но, зная, что Иван просто так ко мне в такое время не прибежит, лишь спросил: — Кто на этот раз? — Тимофей Петров, ваша светлость. «Вот, значит, как, – подумал я. – Конечно, я полагал, что он сейчас находится где-нибудь в Берлине. Но если он здесь, то, зная Тимофея, на это есть очень веская причина. Тем более если он посмел потревожить меня в такое время…» — Зови! И сделай, что ли, чаю с баранками – Тимоха их любит. Тимофей, я сразу заметил, выглядел весьма усталым, но, увидев меня, подтянулся и четко, словно солдат, доложился по всей форме. Я лишь усмехнулся: — Садись, друг мой. Чай, я надеюсь, будешь? — Не откажусь, ваша светлость. Когда Иван разлил чай по чашкам, Тимофей отхлебнул глоток и рассказал мне, что произошло с делегацией после того, как она покинула Петербург. Кое про что я уже знал – граф Воронцов прислал голубя с запиской из Любека, где описал их злоключения на Балтике. Но про встречи с Манштейном и с Финком фон Финкельштейном, а также про то, что дальше они пошли на «Короле Пруссии» из Гамбурга в Дюнкерк, я узнал впервые от Петрова. Либо голубь не долетел, либо – что не менее вероятно – он не захотел ничего писать про более деликатные моменты, ведь крылатого гонца могли и перехватить. И именно поэтому Тимофей вернулся в Петербург. Тем более что встреча его с Манштейном, и тем более Воронцова с Финкельштейном, превзошла самые смелые мои ожидания от несостоявшейся миссии Тимофея в Берлин. — Вот, значит, как, – покачал я головой. – Ну что ж, ты все правильно сделал. Так, значит, пруссаки добиваются нашей дружбы… — Скорее «дружественного нейтралитета», ваша светлость, – возразил мне Тимоха. – Они знают, что канцлер Бестужев – англофил, и что он делает все, чтобы вовлечь Россию в эту столь ненужную для нее войну. Как мне рассказал вице-канцлер… И он поведал мне про копию письма, якобы написанного Бестужевым, и про то, что в Берлине нам обещают передать его оригинал. И своими словами пересказал содержимое письма. Я остолбенел – если оригинал увидит ее величество, то Бестужеву предстоит дальняя дорога в один из сибирских острогов. И поделом, ведь этот человек продался нашим английским «друзьям», и его влияние на ее императорское величество весьма пагубно для нашей державы. |