Онлайн книга «Все дороги ведут в Реймс»
|
6 августа 1756 года. Королевство Пруссия. Потсдам. Дворец Сан-Суси. Вице-канцлер Российской империи Михаил Воронцов Мой старый приятель граф Финк фон Финкенкенштейн лукаво улыбнулся и поднял кверху указательный палец. — Еще раз хочу напомнить вам, Михель, – сказал он мне, – что король хочет побеседовать с вами приватно, так что он примет вас как обычных гостей, без особых церемоний. Вы ведь знаете, что наш Фриц считает, что титулы – украшения глупцов. Я кивнул, соглашаясь с тем, что сказал мне лучший друг короля. Конечно, к людям благородных кровей простолюдины должны обращаться с почтением, но дворяне, независимо от их титулов и чинов, обязаны с уважением относиться друг к другу. Это касалось и венценосных особ. Тот же Фридрих как-то раз сказал: «Король – первый слуга и первое должностное лицо в государстве». По моему мнению, прусский король находился под сильным влиянием своих французских друзей – Вольтера и его единомышленников. Но в то же время нельзя не отметить, что Господь не обделил Фридриха талантом государственного деятеля и полководца. Он даже написал политический трактат, названный им «АнтиМаккиавели», в котором с философской точки зрения излагал свои взгляды на будущее. В ожидании встречи с королем мы – на аудиенцию к нему был приглашен также и Кузьма Новиков – любовались королевским дворцом, который, по моему мнению, не уступал некоторым дворцам Петербурга. Впрочем, Фридриху больше нравилось, когда его резиденцию называли «Прусским Версалем». Я слышал, что король пребывает в Сан-Суси с конца апреля до начала сентября. И хотя само название дворца говорит об отдыхе монарха от всех государственных дел[98], но именно здесь король принимал самые важные в своей жизни решения. По вечерам он, дабы отдохнуть от трудов праведных, музицировал на флейте, исполняя сочиненные им симфонии и концерты. Чтобы женщины не докучали Фридриху своими просьбами и капризами, он постарался избавиться от них, передав своей супруге Елизавете-Кристине дворец Шёнхаузен в предместье Берлина Панкове. В Сан-Суси же собирались лишь мужские компании, причём в них состояли только те лица, кого король желал увидеть. Сегодня мы оказались в их числе. Король встретил нас как старых знакомых. С улыбкой на лице он подошел ко мне и Кузьме, поздоровался по-французски и предложил присесть за стол, заваленный бумагами. Видимо, Фридрих до нашего прихода занимался изучением важных государственных документов. — Я много слышал о вас, граф, – обратился он ко мне. – Поверьте, я считаю вас одним из лучших европейских дипломатов. К сожалению, вы не всегда можете решать вопросы войны и мира. Канцлер Бестужев пытается поссорить наши страны, вступая в сомнительные союзы с некоторыми государствами, которые просто мечтают столкнуть на поле боя Россию и Пруссию. А ведь нам с вами просто нечего делить. Между Берлином и Санкт-Петербургом нет спорных вопросов, которые могли быть стать для наших стран поводом для войны. Существует, правда, проклятый «польский вопрос»… Тут король покачал головой и внимательно посмотрел на меня. — Ваше величество, – ответил я, – польский вопрос можно было бы назвать скорее польско-саксонским. Ведь не секрет, что король Польши и курфюрст Саксонии Август III в данный момент находится под влиянием Вены. Точнее, даже не сам Август, а его первый министр граф Брюль. Тут сплелся такой клубок, что даже змеи в брачный период могли бы позавидовать. Ведь король Польши женат на дочери покойного австрийского императора Иосифа I. Отсюда и метания польско-саксонской политики. Точнее, саксонской, потому что власть Августа в Польше чисто номинальная. |