Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 48 – Александр Харников, Максим Дынин

И, самое странное, мне казалось, что я уже видел «мавпу», но где и когда? Такой типаж был весьма редким в этой стране. В Польше, еще в детстве, мне как-то раз удалось увидеть татар, живших издревле в Вильно, и они были чем-то похожи на этого, с вашего позволения, человека.

— Мсье Коморовский, – произнес первый с чуть заметным акцентом, но я не сразу понял, каким именно. – Меня зовут Робинсон, а это мой коллега лейтенант Фрейзер. Мы зададим вам пару вопросов, если вы, конечно, не против.

«И с чего это мне быть против? – подумал я. – Пытки ведь могут возобновиться, а мой бывший друг, носящий теперь французскую корону, вполне может лишить меня права быть казненным на плахе. Болтаться же в петле я совсем не хочу – не по чину мне это».

Впрочем, и петля – это еще не самое страшное… Меня могли четвертовать – привязать руки и ноги к четырем сильным лошадям, которые, подхлестываемые палачами, двигались в разные стороны и отрывали конечности приговоренного… Вспомнился рассказ одного из приближенных дофина, только что ставшего королем, о казни убийцы доброго короля Генриха IV, бывшего учителя из Ангулема Франсуа Равальяка. Чтобы не мучить лошадей (ха-ха, эти душегубы больше заботились о скотине, а не тех, кого казнили), пришлось подрезать сухожилия обреченному на смерть. Затем изуродованное и еще бьющееся в конвульсиях туловище Равальяка бросили в огонь.

После этого парижская чернь, парижане стали глумиться над останками убийцы короля. Окровавленные части тела казненного таскали по улицам, и это не только не было запрещено, но даже поощрялось властями. Кому-то из парижских подонков достались пальцы рук, кому-то – пальцы ног, кто-то успел отрезать кусок желудка… Каждый старается лично бросить доставшуюся ему часть в костер или в виде трофея отнести домой – показать близким и соседям. Говорят, что наиболее яростные почитатели покойного короля отрывали куски плоти погибшего собственными зубами, а затем глотали…

По приговору суда, из Франции были изгнаны родители убийцы (их дом был снесен); им запрещено было под страхом смертной казни возвращаться во Францию. А всем прочим его родственникам (братьям, сестрам, теткам и потомкам) запретили на веки вечные носить фамилию Равальяк. Неужели такое произойдет и с моими родственниками?

Парочка, заявившаяся ко мне, судя по их фамилиям, была родом то ли из Англии, то ли из Шотландии. На секунду я решил, что это те люди, от которых Брольи получил английские монеты. Я не знаю, кто их ему дал, но это были новенькие гинеи. Именно этими гинеями я заплатил моим соотечественникам, устроившим это, увы, неудачное покушение. Но это было бы очень вряд ли, подумал я; ни им нет смысла себя афишировать, ни Брольи светить свои связи с этими людьми.

Следовательно… То ли новый король якшается с англичанами, что было бы весьма маловероятно, либо… Неужто это – люди из русской делегации? Скорее всего, они англичане, возможно, колониалы? Тогда понятно, почему этот Фрейзер – метис. Наверное, он белый с изрядной долей индейских кровей.

— Итак, пане Коморовский, – сказал тот, первый, назвавшийся Робинсоном. – Я ознакомился с протоколами ваших допросов. И у меня сложилось впечатление, что вы озвучили лишь то, что от вас требовали. Именно поэтому мы и попросили возможность поговорить с вами лично.