Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 54 – Александр Харников, Максим Дынин

О деле купца Зубарева Александр Иванович рассказал нам совсем недавно. Он лично допрашивал этого авантюриста, вся жизнь которого была больше похожа на плутовской роман.

Успев нашкодить у себя на родине в Сибири, Зубарев подался в Петербург, где ухитрился подать в руки государыни челобитную. В ней он доносил, что в Исетской провинции неподалеку от Оренбурга им в старых копях найдены породы, содержащие золото и серебро. Императрица, всегда нуждавшаяся в деньгах, велела проверить предоставленные Зубаревым образцы породы на наличие золота и серебра.

Пробу образцов проводил лично профессор столичной Академии наук Михайло Ломоносов. Он донес, что все образцы представленных ему руд содержат в себе признаки серебра (с расчетом от 2 до 7½ золотников на пуд); между тем Берг-коллегия и Монетная канцелярия в тех же образчиках Зубарева ни золота, ни серебра не обнаружила вовсе. Вызванный для дачи объяснений по этому поводу в Кабинет ее императорского величества Михайло Ломоносов признал свою ошибку и заявил, что во время проб руды Зубарев неоднократно приходил к нему в лабораторию, а иногда и в его отсутствие. Ввиду всего изложенного в объяснении профессора Ломоносова, Кабинет пришел к заключению: «…что при пробе в лаборатории Академии наук Зубарев такое ж воровство учинил, как в Сибири, что показалось серебро, чего не бывало, и то знать можно по примеру прежде таких воров бывших, что неосторожностью пробовщика (ежели воровски не подкупил оного), приближась к месту, где горшок с рудою в огне стоит, и тертого серебра, смешав с золою или другим чем, в горшок бросил, почему и оказывался в пробе выход серебра».

В итоге этот мерзавец Зубарев был отправлен в Шлиссельбург, где им занялась Тайная канцелярия. Там он продолжил врать, рассказав на допросе, что сообщит всю правду только лично государыне. В конце концов, его допросил сам Александр Иванович Шувалов, которому он сообщил, что, дескать, в Сибири многие из числа местного купечества грабят инородцев и утаивают свои доходы от казны. Он также рассказал, что зимою 1751 года был представлен наследнику Российского престола, великому князю Петру Федоровичу, якобы заинтересовавшемуся его открытиями. Однако уже через четыре дня после первого допроса Зубарев заявил в Канцелярии тайных дел, что все эти показания он сделал «вымысля собою». Не удалось доказать и его связь с великим князем.

Тогда у Александра Ивановича лопнуло терпение, и он велел допросить с пристрастием этого авантюриста. Под пыткой Зубарев сознался, что имел намерение или вступить в военную службу, или получить привилегию на устройство заводов, чтобы таким путем оставить за собою во владение купленную отцом его на чужое имя деревню с крестьянами. Розыск по этому делу продолжался около двух лет, и в 1754 году Зубарева отослали в Сыскной приказ, откуда ранней осенью того же года ему удалось бежать. Окольными путями он добрался до границ Польши, а оттуда махнул в Пруссию.

А вот дальше началось самое интересное. Зубарев был пойман в раскольнической Климовой слободе при попытке украсть чужих лошадей. Его доставили в Киевскую губернскую канцелярию, и здесь выяснилось, что он не кто иной, как «приезжий из Пруссии шпион», именовавший себя Иваном Васильевым, о котором еще в июле 1755 года доносили на пограничном между Россией и Польшей Злынском форпосте – беглый крепостной помещика Загряжского. По их словам, Зубарев поднимал раскольников против правительства, обнадеживал их заступничеством прусского короля и уговаривал их помочь возведению на престол императора-младенца Иоанна Антоновича, для которого и корабли уже «в пристойном месте изготовлены».