Иррегулярная калмыцкая кавалерия принимала участие в Русско-шведской войне 1788–1790 годов, в войне с французами в 1807 году и в Отечественной войне 1812 года. Калмыцкие формирования участвовали в Бородинском сражении и Заграничном походе Русской армии. После занятия французской столицы союзными войсками и отречения императора Наполеона I в 1814 году калмыки браво прогарцевали по улицам Парижа.
Чаще всего калмыцкую кавалерию командование русской армии использовало для набегов и разведпоисков. Все взрослые мужчины у калмыков считались воинами, и с детства их обучали владению холодным, а позднее и огнестрельным оружием.
Русский военный историк XIX века генерал Василий Потто так писал о калмыках: «…по внешнему виду они были загорелые брюнеты, сильные, малорослы, чрезвычайно быстры в движениях, увертливы, необычайно дальнозорки, при том способны несколько дней не слезать с седла, переносить жажду, подобно их лошадям, славящимся этим и теперь. Словом, они представляли идеал кавалериста, умеющего одинаково драться на коне и пешим, рубить саблей, резать ножом, стрелять из лука и ружья…»
Примечательно, что в Заграничном походе Русской армии 1813–1814 годов кавалеристы-французы предупреждали новобранцев – в стычки с «раскосыми азиатами в желтых шапках» не вступать и сразу отходить.
О первом массовом представлении о награждении Знаком отличия Военного ордена Св. Георгия Победоносца рядовых калмыков известно после разгрома ими нескольких эскадронов кирасиров 13 февраля 1814 года при местечке Сезан и мамелюков 15 февраля при городе Мо. Вражескую кавалерию калмыки атаковали в момент перестроения с нескольких направлений. Калмыцкой кавалерией был использован один из тактических приемов иррегулярной конницы для обхода противника – «крыло», когда всадники, обойдя врага с фланга, бьют по слабо защищенной части его войск.
Если же говорить о тактике ведения боя калмыцкой конницей в целом, то она атаковала противника, как правило, в рассыпном строю («нохой хэрэл»), клином («хошуун») или лавой («нуман жагсаал»). Излюбленным же их построением был «лук-ключ», когда центр армии отгибался назад, а фланги выдвигались в сторону противника. В ходе сражения один или оба вытянутых вперед крыла наносили мощный удар по флангам, заходя таким образом в тыл противника.
Довелось покомандовать калмыками и великому русскому полководцу Александру Васильевичу Суворову. В 1778 году тысяча калмыцких всадников пополнила войска Суворова в Крыму. В соответствии с Кучук-Кайнарджийским мирным договором 1777 года Крымское ханство получило независимость, которая являлась весьма условной. Избранный на престол хана Шагин-Гирей своими реформами вызвал недовольство мусульман. Обстановка на полуострове продолжала накаляться. Правительство России подтянуло сюда корпус во главе с Суворовым. Через три месяца его назначили командующим военными силами в Крыму.
В связи со сложившимся положением на юге в ноябре 1777 года астраханский губернатор Якобий вручил тайше Цеден-Дорджи ордер о выступлении калмыков в Крым в числе одной тысячи всадников под командой Эдерги. К весне 1778 года команда выступила в поход и вскоре присоединилась к корпусу Суворова. Калмыцкие партии использовались командованием на постах по наблюдению за побережьем, участвовали в переселении христианского населения из Крыма на материк.
Именно здесь калмыцкие воины почти из первых уст познакомились с суворовским «Наставлением о порядке службы пехоты, кавалерии и казаков», написанным великим полководцем в мае 1778 года. Оно учило солдат ведению операций в тяжелых условиях местности и обстановки.
Однако после присоединения Крыма к России было решено также присоединить и ногайцев, проживавших на северном побережье Черного моря. Переход власти в Крыму к русским вызвал недовольство у местных жителях – крымских татар и ногайцев. Впоследствии это противостояние переросло в вооруженные столкновения. Для подавления восставших на северное побережье Черного моря прибыл Суворов, возглавивший Кубанский корпус. В этой же экспедиции участвовали и калмыки. Отряд численностью около трех с половиной тысяч калмыков под руководством нойона Тюменя был направлен в помощь корпусу Суворова. В ноябре 1783 года отряд также принял участие и в военном походе совместно с дивизией генерала Антона де-Бальмена против ногайцев. Уже весной следующего года Турция окончательно признала присоединение к России Крыма и Кубанского края.
В составе казачьих частей калмыки приняли участие в Русско-шведской войне 1741–1743 годов. В боях в Финляндии отличился Чугуевский полк под командованием крещеного калмыка Авксентьева. В 1742 году сюда прибыл пятитысячный отряд атамана Краснощекова, в котором числилось 500 донских калмыков.
После заключения мира калмыки в составе донских казачьих отрядов неоднократно направлялись на службу в Прибалтику вплоть до конца 1740-х годов. В 1753 году было мобилизовано две тысячи ханских и 500 ставропольских калмыков для службы в Лифляндии.
С началом Семилетней войны калмыки вновь оказались на службе в русской армии. Кроме четырех тысяч ханских калмыков, в армию Апраксина были направлены Ставропольский калмыцкий (500 калмыков) и Чугуевский казачий (200 калмыков) полки.
С первых дней войны легкая конница, действуя в отрыве от основных сил, вела активную разведку и проводила диверсии, в ходе которых они рассеяли конные отряды противника. Население Восточной Пруссии, деморализованное слухами об «ужасных казаках и калмыках», покидало города. Калмыцкие отряды принимали участие во взятии Инстербурга (ныне город Черняховск Калининградской области) и Алленбурга (ныне поселок Дружба Калининградской области), и в сражении при Гросс-Егерсдорфе (1757 год).
Командующий русской армией фельдмаршал Степан Апраксин писал: «Я обойтись не могу об отменной храбрости сразившихся казаков, калмыков и гусар не донести». В воспоминаниях современников калмыцкая конница оценивалась довольно высоко. Например, канцлер Михаил Воронцов в «Письме путешественника из Риги», анализируя успехи и неудачи русской армии в Семилетней войне, отмечал: «Калмыки лучше всех из нерегулярных войск».
