Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
— Ну ладно… – Черников досадливо махнул рукой. – Думаешь, мне не хочется вспомнить молодость и пострелять по супостату? Я ведь в Афгане снайпером был, опыт имею. Да только нельзя мне – наша пресса здесь ох как нужна… — Юрий Иванович, – я наконец решился задать ему вопрос, который давно меня мучил. – Вы в Афгане не знали такого Ефима Рабиновича? — Фиму? Знал, конечно! А ты ему кем-то доводишься? — Это кузен мой, я его дядей называл. Его мама мне письмо от его фронтового друга Юры Черникова показала. — Твой дядя, Женя, мне в Афгане жизнь спас, – Юрий Иванович тяжело вздохнул. – Когда наш «шешик» в «зеленке» попал под обстрел, он меня раненого из кузова вытащил и перевязал. А потом отстреливался от «духов», пока помощь не пришла. А вот я его спасти не смог. Настоящий мужик был, правильный. Ладно, Женя, будем живы – потом наговоримся. А пока ты откомандирован в распоряжение гвардии капитана Сан-Хуана. Только не забывай: никто тебя не освободил от твоих обязанностей, так что жду статей и фотографий из Крыма. Так я снова встал в строй. И вот на «Денисе Давыдове» я следую на новую вой-ну, которая в нашей истории закончилась сто шестьдесят лет назад. Россия тогда потерпела поражение. Сейчас мы не позволим врагам захватить Севастополь. Конечно, наши четыре машины вряд ли смогут в одиночку переломить ход событий. Но в совокупности с другим вооружением XXI века, тем более при поддержке на море «Давыдова» и «Раптора», все же надеюсь, что мы покажем нашим братьям меньшим, мусью и лимонникам, а также примкнувшим к ним потомкам янычар, где зимуют черноморские креветки. Пусть я и еврей по происхождению, но Россия моя мать, и жизнь за нее, если нужно, отдам, так, как это сделал дядя Фима. Но еще больше мне хотелось, чтобы все мы остались живы, а те, кто без спроса вломился в наш Крым, нашли бы здесь свою могилу. Впрочем, все в руках Божьих. 6 (18) сентября 1854 года. Херсон Подпоручик Мария Ивановна Широкина, журналист и снайпер У причала под высоким берегом Днепра, неподалеку от Херсонской крепости, стояла баржа, пришвартованная к паровому буксиру. По мосткам на ее борт взбирались люди в пыльной армейской форме. А на берегу, в окружении офицеров, стоял человек в накинутой на плечи казачьей бурке и наблюдал за погрузкой. Подойдя поближе, Шеншин радостно воскликнул: — Ваше превосходительство, Степан Иванович, какая встреча! Я рад видеть вас здесь, в Херсоне! — Здравствуйте и вы, господин ротмистр! – голос генерала был дружелюбен. Он обернулся и вдруг увидел перешитую в Киеве форму Николя и царский вензель на его эполетах. – Батюшки, Николай Иванович, так вы теперь флигель-адъютант государя?! Поздравляю! — Ваше превосходительство, – вежливо, но без подобострастия обратился к генералу ротмистр, – позвольте вам представить капитанов Гвардейского флотского экипажа Сан-Хуана и Мишина, а также поручика Гвардейского флотского экипажа Домбровского и подпоручика Гвардейского флотского экипажа Широкину! Генерал с недоумением уставился на странную группу людей, стоявших за спиной Шеншина. Двое мужчин – несомненно, военных – были одеты в невиданную доселе форму – просторные зеленые кители и широкие брюки, покрытые коричневыми и желтыми пятнами. Но даже не их форма удивила генерала. Он был потрясен тем, что вместе с двумя крепкими мужчинами стояла… женщина, да еще и одетая, о ужас! – в мужскую одежду! То есть вместо длинной и широкой юбки на мне были обычные, пардон, штаны! Это было неслыханно! К тому же эта женщина (то есть я) носила чин подпоручика! |