Книга Русские своих не бросают, страница 280 – Александр Харников, Максим Дынин

И с Ником у меня все было, как когда-то с братьями – никаких сексуальных заморочек, а вот поговорить перед сном, особенно на «Курьере», когда темнеет, а спать еще не хочется – самое оно. И только в Киеве, когда мы перегрузились на «Святой Николай», более вместительный пароход, у меня появилась своя каюта.

Должна сказать, что это произошло вовремя, потому что у меня наступили «критические дни», и не приходилось каждый раз бежать в туалет, когда нужно заменить прокладку (хорошо, что у меня есть небольшой запас). Кстати, и гальюны на «Святом Николае», хоть и примитивные, но не тот ужас, как на «Курьере», где ты, держась за веревку, оправляешься, свесив за борт голую задницу.

Но работали мы в каюте Ника, да и перед сном я забегала к нему посидеть в кресле и немного поболтать. Конечно, некоторые на нас с ним смотрели немного странно, но что поделаешь… Интересно, кстати, что «охотники» на меня глядели с безграничным уважением, и даже окрестили «Валькирией», что стало моим позывным. Конечно, валькирия – это прекрасная блондинистая героиня с огромным бюстом и мечом в могучей руке. А я – серая мышка, но тут уж ничего не поделаешь.

Сам «круиз» по Днепру мне понравился меньше, чем по каналу и Припяти. Все-таки на огромной реке есть волны, а следовательно, и качка. На «Смольном» хоть немного и качало – все-таки Балтика, – но переносилось это на большом судне намного легче. А здесь корабль небольшой, осадка менее двух метров, и совсем другие ощущения. Так что время от времени меня и подташнивало.

Кроме того, на палубе содержались кони, купленные в Киеве, и запах конского навоза мне, хоть и потомственной казачке, не слишком нравился. Пейзажи по берегам реки тоже не особо впечатлили, а города после Киева выглядели захолустными и пыльными. Единственным интересным местом был «Козацкий ход» – путь через Днепровские пороги, которые в мое время скрылись под водами Днепровского водохранилища. Тут я сделала столько снимков, что ухитрилась посадить батарейку фотокамеры.

Мы с Ником закончили номер, срочно собрали наши вещи и погрузили их на указанную нам подводу. «Святой Николай» уже был под парами, а «Раптор» качался на волнах у соседнего причала, под охраной наших шведов. А мы с Шеншиным, Гродом, Хулиовичем, Ником и Мишиным отправились на ужин в крепость. Когда подошли к ней, я заметила краем глаза, что «Святой Николай» уже ушел к восточному берегу для раз-грузки.

Мы с Ником решили, что Хрулёву будет интереснее поговорить с прекрасной дамой, как мой названый брат меня – хрен знает, почему – все время называет. Так что за ужином я попыталась разговорить генерала. Но он сообщил мне только, что участвовал в Дунайской кампании, а вот теперь ему придется повоевать в Крыму. И на мою просьбу рассказать самые памятные моменты боевых действий против турок, с горечью произнес:

— Если бы не эти предатели-австрияки, то мы бы непременно взяли Силистрию. А ведь я сражался против мятежных венгров, спасая их империю! Стоило ли проливать русскую кровь, выручая тех, кто отплатит за это черной неблагодарностью? Мы понесли большие потери, но Силистрия вот-вот должна была пасть. А мы бесславно ушли, бросив все, чего добились. Так что лучше обо всем этом забыть, госпожа подпоручик.

Я подумала, что если б он не знал, что я замужем, то, может быть, был бы поразговорчивей. Но, увы, слово не воробей, да и интрижки, пусть с генералами, мне ни к чему.