Книга Русские своих не бросают, страница 432 – Александр Харников, Максим Дынин

— А что это доказывает? – усмехнулся я. – Может, я самозванец?

— Далее, – британец сделал вид, что не услышал моей реплики, – она рассказала, что вы родились в Архангельске. Пришлось мне бывать и там, и не раз. И где же вы там жили?

— В Соломбале, – сказал я, подумав с опозданием, что нужно, наверное, было назвать что-нибудь центральнее.

— Которая частью Архангельска не является, – мой собеседник торжествующе улыбнулся. Похоже, что он был очень доволен тем, что уличил меня во лжи.

— Да я просто так сказал – ведь всем известен Архангельск, и мало кому – Соломбала.

— Допустим. Но как вы объясните тот факт, что ваша Елизавета только что призналась, что вы из будущего? Знаете ли, если это принять как постулат, то тогда сразу все встает на свои места.

— When you have eliminated the impossible, whatever remains, however improbable, must be the truth^[55], – процитировал я еще не написанного Шерлока Холмса.

— Хорошо сказано, мистер Филонов, – британец посмотрел на меня с новым (и незаслуженным) уважением. – Но что вы желаете сказать мне по существу?

— На самом деле, мистер… – я сделал паузу и добавил: – Знаете, как-то неудобно получается – вы знаете, как меня зовут, а как зовут вас, мне неизвестно.

Британец немного помялся, а потом произнес:

— Можете называть меня Чарльз Кальверт.

Я мысленно присвистнул. Спасибо Жене Васильеву за проведенный со мной ликбез перед поездкой. Именно этим псевдонимом пользовался во время Крымской войны сам Чарльз Кэттли, или, в русской транскрипции того времени, Каттлей. Один из самых знаменитых «Джеймсов Бондов» девятнадцатого века. Вслух же я произнес:

— Хорошо, Чарли, теперь мы знакомы.

«Ага, – подумал я, – моя фамильярность несколько тебя достала, ты даже чуть скривился». Но вслух лже-Кальверт произнес:

— Так из какого века на нашу голову свалились вы с вашими чертовыми кораблями?

— Из XXI века, точнее, из 2015 года, – ответил я.

— Боже мой! – воскликнул изумленный англичанин. – И какое оно, ваше будущее?

— Разное, – ответил я. – Впрочем, вас должно больше интересовать ваше настоящее. Вы вряд ли сможете что-либо сделать с нашим будущим, а вот мы в вашем настоящем можем изменить очень многое. Чем, собственно, и занимаемся по мере сил и возможностей.

— А что вы собираетесь менять? – сделал стойку Каттлей. – Что вам не нравится в нашей истории?

— Мне не нравится то, что Британия вместе с Францией ведет войну против России, – ответил я. – Причем вой-ну для вашей страны заведомо провальную. Даже в моей истории Британия не смогла победить, потеряв под Севастополем больше своих солдат, чем Россия. Думаю, что и в этот раз вам не удастся нанести нам поражение.

— Гм, вы так думаете? – задумчиво произнес Каттлей. – Вы хорошо знаете историю XIX века?

— Достаточно хорошо, – ответил я. – Я знаю также многое из того, что русские войска собираются предпринять в самое ближайшее время.

— И вы мне расскажете об этом? – спросил англичанин. – Думаю, что правительство Ее Величества Королевы Виктории сможет достойно заплатить вам за те знания, которыми вы с нами поделитесь.

— Вознаграждение, конечно, вещь в нашем несовершенном мире нелишняя. Полагаю, что мы сумеем договориться о сумме и о порядке выплат. Главное же мое условие – я не должен сражаться против своих современников. С другой стороны, знания, которые я вам сообщу, помогут британскому правительству сделать так, чтобы под ударом оказались войска императора Луи-Наполеона. Ведь Англии не привыкать воевать чужими руками?