Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Я лукаво подмигнул Каттлею. Тот рассмеялся и хлопнул меня по плечу. — А знаете, мистер Филонов, вы мне нравитесь! Думаю, что мы найдем с вами общий язык. Не такой, конечно, как мои польские скоты с вашей соотечественницей Елизаветой. Кстати, она подозрительно затихла. — Чарли, – ответил я, – а вам не кажется, что эти, как вы сказали, скоты вам теперь не нужны? Зачем лишние свидетели и лишние проблемы? Как говорил в моем времени один политический деятель, «нет человека – нет проблемы»[56]. — А вы молодец, – заулыбался Каттлей, – хорошо, что вы понимаете меня с полуслова. Так что завтра мы с вами двинемся в путь. Старая добрая Англия ждет нас… — Только вот последнее условие, – зачем-то добавил я. – От Елизаветы, так я полагаю, вы тоже намерены избавиться? — Именно так, – ответил тот. – Вы же сами сказали, что нет человека – нет проблемы. — Я хочу, чтобы она осталась жива. Каттлей посмотрел на меня с некоторым удивлением. — Видите ли, она вряд ли теперь сможет послужить вам по назначению – эти польские скоты, скорее всего, уделали ее так, что она не скоро поправится. Конечно, подобного рода «услуги» меня интересовали меньше всего, да и оставался я с ней все это время только ради дела. Да и без нее будет намного проще – ведь кто знает, что она выболтает нашим врагам. Но… Мне вспоминался жаркий августовский день под Иловайском и труп моей Сони, над которой надругались такие же скоты. Да, Лиза – предатель, да, она враг, но она женщина. Кроме того, русские своих не бросают. И я попытался: — А вы не подумали, что она может знать то, что не знаю я? Да и проверить то, что я вам расскажу, можно будет только с ее помощью. Чарли вдруг усмехнулся: — Да, вы, наверное, правы. Только наедине вас я оставлять не буду. Кто знает, что вы вдвоем понапридумываете… Пусть она поспит эту ночь на охапке сена, невелика птица. Но человек предполагает, а Бог, как известно, располагает. Раздался крик, и Каттлей, схватив лампу, побежал к выходу. Вскоре послышался выстрел, а затем Чарли вернулся и сообщил мне: — Эти скоты потащились к ней за еще одной порцией развлечений. И когда она укусила одного из них за… в общем, ему было очень больно. Он оттолкнул ее. Она упала на сено и напоролась на торчавшие в нем вилы. Когда я пришел, она уже не дышала. — А кто стрелял? — Я стрелял. Пристрелил убийцу, а другие двое вот-вот отправятся на незапланированную морскую прогулку при лунном свете. — От трупов избавятся? — Именно. Не знают, глупцы, что им вскоре предстоит похожее путешествие в один конец. — Очень на это надеюсь. — Алан, – он кивнул одному из своих мордоворотов, – покажет вам вашу комнату. Спокойной ночи. Завтра ранний подьем – нам с вами предстоит дальняя дорога. 10 (22) октября 1854 года. Гельсингфорс Иванов Валентин Алексеевич, корреспондент «Голоса Эскадры» Рассчитавшись с мадам Швартцберг (а до того, расчувствовавшись, сунув в ладонь Изольде серебряную полтину «на память» – зря, конечно, мне эти деньги еще пригодились бы), я вышел из неприметного дома без единой вывески, который мне порекомендовал один знакомый. И правда, девушки тут были чистые (хотя у меня и хранилась упаковка антибиотиков «на всякий случай», не хотелось ее зря расходовать), практически сплошь местные финки и шведки – высокие, с почти мужскими чертами лица, и в постели, как правило, умело изображавшие бревно. |