Книга Бремя русских, страница 119 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Теперь этот форт решено отстроить заново. А потому неделю назад нас переправили сюда для разбора руин. Наша команда каторжников – это две дюжины заключенных, в основном южан, которые где-то перешли дорогу хозяйничавшим на Юге саквояжникам. Главный здесь у янки – сенатор Паттерсон.

Да-да, тот самый сенатор Паттерсон, который обманом лишил меня свободы, а мою семью – средств к существованию. Эх, как там они, мои Мария, Алисия, Исабель и Мануэль? Моему мальчугану теперь самому приходится быть главой семьи… Надеюсь, что о них кто-нибудь позаботился, или мои родственники, или родня моей покойной супруги.

Помню, как я прибыл в Чарльстон и попросил извозчика отвезти меня к Паттерсону. Там мне сказали, что сенатор (а я и не знал, что он сенатор) в отъезде и вернется через два дня. Когда я пришел туда во второй раз, тот принял меня внешне благосклонно, но когда я выложил документы по его заказу и указал на то, что мне еще ничего не заплатили, тот хлопнул в ладоши. Вошли два рослых негра, скрутили меня, потом зашли трое белых – как я потом узнал, солдат из одного из местных фортов, и уволокли в тюрьму, расположенную на территории этого форта, при этом сильно избив меня по дороге.

Через два дня состоялось заседание суда. Паттерсон на нем не присутствовал, а человек, представлявший его интересы, потрясая бумагами, кричал о подлоге и попытке шантажа почтенного сенатора. Мне даже не дали возможности найти адвоката (хотя, что уж душой кривить, денег на адвоката у меня все равно не было), а когда я попытался что-то сказать, меня попросту бросили в каталажку «за неуважение к суду».

На следующий день меня снова привели в суд, где староста коллегии присяжных, судя по акценту, янки с севера, то есть тоже «саквояжник», зачитал приговор. «Ручной» американский суд сенатора Паттерсона приговорил меня к пяти годам тюрьмы строгого режима.

С начала моего срока и до самого недавнего времени я находился в городской тюрьме Чарльстона. Каждый день меня приковывали цепью к нескольким заключенным и отводили на разные работы. То мы мели улицы, то строили дороги, то, как сейчас, разбирали оставшиеся со времен войны развалины, до которых у властей пока не доходили руки. Но, как ни странно, с товарищами по несчастью мне повезло. В нашей «chain gang» – «цепной команде» были только те люди, у которых Паттерсон и его дружки отобрали их бизнес или ферму, или те, кто посмел выступить против засилья «саквояжников». А еще было шестеро парней, попытавшихся создать «чарльстонскую милицию» по образу саваннской. Членов Клана среди нас не было – их боялись намного больше нас, и не выводили в город.

И вот нашу команду направили в форт Молтри, где мы жили в сырых казематах с плесенью на стенах и трудились по четырнадцать часов в день, разбирая завалы форта со славной историей, рассказанной мне Джоном Бакстоном, одним из «чарльстонских милиционеров».

Бакстону было двадцать три года, до ареста он был студентом на факультете истории в Дэвидсонском университете и очень любил рассказывать про свой город, свой штат и про Конфедерацию, которую он видел ребенком.

Когда-то давно, еще в семнадцатом веке, город Чарльс Таун (именно так ранее назывался Чарльстон) был самым богатым городом Северной Америки. Это был единственный город под английским флагом, который был полностью обнесен крепостной стеной, и жители чувствовали себя в безопасности, пока пират по имени Эдвард Тич, известный так же, как Черная Борода, не захватил Чарльстон и не наложил на него огромную контрибуцию. После этого случая был построен форт Самтер, с другой стороны пролива, ведущего в гавань, и пиратские нападения прекратились.