Онлайн книга «Бремя русских»
|
Пакетбот, сбросив ход, подходил к пристани. Были уже видны лица стоявших на верхней палубе пассажиров. Илья Николаевич старательно выискивал взглядом своих родных, затерявшихся где-то в этой толпе. Позаимствованный у соседей большой тарантас, способный за раз перевезти всю большую семью Ульяновых вместе с багажом, стоял тут же недалеко от причала, вместе с другими разномастными транспортными средствами. Кстати, тем соседом, у которого Георгиос Папулис позаимствовал сие средство передвижения, был не кто иной, как известный французский журналист и романист, месье Жюль Верн. Причальная вахта приняла брошенные с борта пакетбота швартовы, а Илья Николаевич наконец-то увидел своих, с саквояжами и баулами собравшихся неподалеку от того места, где два матроса готовились опустить на пристань пассажирский трап. Застывшая как изваяние в своем сером дорожном платье Мария Александровна, прижимающая к себе уже тяжеленького трехлетнего Дмитрия. Рядом с матерью стояла, держа в руках тяжелый баул, не по годам крупная и немного неуклюжая пятнадцатилетняя Анна. Рядом с ней, держа в руках увесистый чемодан, перехваченный кожаными ремнями, прислонившись к поручням, стоял заметно вытянувшийся и почти сравнявшийся ростом с сестрой одиннадцатилетний Александр. Тут же, неподалеку от супруги и старших детей, Илья Николаевич заметил прижавшихся к леерам плотненьких, кругленьких, похожих друг на друга, как два близнеца, семилетнего Владимира и шестилетнюю Ольгу. Илья Николаевич помахал шляпой. Первым его заметил Володя и начал радостно подпрыгивать, размахивая руками. В этот момент наконец-то трап был установлен, и на берег хлынула первая волна пассажиров. Ульяновы сходили с пакетбота одними из последних. При этом двое дюжих матросов помогали им нести многочисленный багаж. Пока Георгиос грузил в тарантас многочисленные узлы и свертки, а Володя с Ольгой с интересом глазели по сторонам, Илья Николаевич успел обменяться с Марией Александровной торопливым сухим поцелуем, забрать у нее с рук Дмитрия и спросить: — Как добрались, Мари? — Спасибо, хорошо, – ответила ему супруга, осматриваясь вокруг. В этот момент с противоположной стороны пролива, из Перы – азиатского пригорода Константинополя – донесся крик муэдзина, призывающий правоверных ко второй, предполуденной молитве Всевышнему. — Господи, – вздохнула Мария Александровна, – какая глушь, Илья! Ведь это настоящий край света. Ульянов пожал плечами. Да, переправившись через пролив, можно было купить себе немножечко искусственного счастья: опия, гашиша, закатанных в ковер молоденьких девочек или не менее молоденьких мальчиков. Любителей таких незаконных удовольствий ловили вездесущее и ужасное КГБ и летучие отряды Национальной Гвардии. Пойманных негодяев либо вздергивали высоко и коротко, если их преступление было тяжким, либо высылали на родину без права возвращения. Обо всем этом Илья Николаевич знал, ибо приют, куда помещали освобожденных из неволи малолетних секс-рабов, уже проходил по линии его министерства. Но, в конце концов, не рассказывать же такие жуткие подробности жене прямо здесь и при детях. — Мари, – сказал Илья Николаевич вместо этого, – ты ошибаешься. Уже сейчас столица Югороссии – это фактически центр мира. Ты же сама видела, сколько народа стремится посетить этот город. Тут еще не так все хорошо устроено, как в Петербурге – в конце концов, османы властвовали здесь целых четыреста лет. Но в центре у нас все почти по-европейски… |