Онлайн книга «Октябрь»
|
Я пожал плечами, дескать, а мы, собственно говоря, и не лезем поперед батьки в пекло. Наше дело охрана и передача послания Сталина лично в руки Ленину. Ну, а если будут вопросы – с удовольствием на них ответим… С этими словами я выбрался из машины размять ноги, а мои бойцы последовали за мной. Оружие мы, разумеется, взяли с собой, ибо по уставу вне ППД расставаться с табельным оружием бойцу запрещено. А где оно теперь, то ППД?! Рахья пошел к дому, приветственно помахав кому-то, осторожно выглядывавшему из окна через занавеску. Очевидно, его узнали, потому что занавеска дрогнула, и через несколько минут на пороге появился мужчина средних лет, без знаменитых усов и бороды. Он больше был похож не на вождя пролетариата, а на бухгалтера-ветерана из средней руки фирмы, занимающейся торговлей ширпотребом. Я помнил из истории, что «В. И. Ленин, скрываясь от ищеек Временного правительства, изменил внешность, сбрив бороду и усы». Но одно дело читать, другое дело – увидеть своими глазами. Слегка картавя, Ильич спросил у своего связного: — Товарищ Рахья, скажите, что это за люди? Рахья, нагнувшись к уху Ленина, что-то зашептал. Я увидел, как у Ильича удивленно поползли вверх брови. Он протестующе потряс большой головой и замахал руками: — Нет, этого просто не может быть, товарищ Рахья, марксизм и современная наука не допускают подобных фактов. Это все выдумки попов и мистиков! — Товарищ Ленин, – вступил я в разговор, – я начальник личной охраны товарища Сталина гвардии сержант морской пехоты Кукушкин, должен передать вам его личное письмо, – с этими словами я расстегнул полевой планшет и вытащил оттуда послание Иосифа Виссарионовича и протянул его Ильичу. – А от себя лично могу сказать, что якобы наука, которая не допускает существование хоть каких-либо фактов, никакой наукой не является, а является самым настоящим мракобесием. Факт нельзя допускать или не допускать, факт – это объективная реальность, он либо есть, либо его нет. Я и мои товарищи – это объективная реальность, с которой вам, товарищ Ленин, придется считаться в любом случае. Немного обалдев от философской лекции, прочитанной ему простым унтером, Ленин схватил записку Сталина и начал ее быстро читать. Дочитав до конца, он схватился за голову и, раскачиваясь, как еврей на молитве, стал повторять: — Что теперь будет, что теперь будет, что теперь будет?! — Товарищ Ленин, – сказал я, – успокойтесь, пожалуйста! В Питере прямо сейчас происходит революция, а поэтому у нас крайне мало времени. Собирайтесь, товарищ Сталин приказал сегодня же доставить вас в Питер. Керенский безоговорочно капитулировал, и партии большевиков срочно надо формировать правительство и брать власть в свои руки… Промедление смерти подобно. — Ах да! – Ильич посмотрел на меня со своим знаменитым прищуром. – А вы, товарищ Кукушкин, какой партии сочувствуете? — Собирайтесь, товарищ Ленин, – сказал я, – философско-политические диспуты мы можем с вами вести и в дороге. Как писал товарищ Джек Лондон, «время не ждет!» Ильич быстро забежал в дом и так же быстро выскочил оттуда с небольшим фанерным чемоданчиком в руках. Это и был весь его багаж. Остановив Ильича буквально на мгновение, мы накинули на него броник. «Форд-Т», туда-сюда его мать, первое изделие массового автопрома, с трудом вместил в себя пятерых, да еще и одетых в бронежилеты. Ильич оказался зажатым на заднем сиденье между мной и Костей Филином, немногословным парнем откуда-то с Урала. Товарищ Рахья, недоделанный Мика Хаккинен – если кто помнит, был такой финский шумахер, – гнал так, что из нас чуть не повылетали все кишки. |