Онлайн книга «Октябрь»
|
— Они здесь, молодой человек, третий путь, второй вагон от головы поезда. Сопровождают комиссар и двадцать солдат охраны. — Благодарю вас, ваше благородие, – быстро сказал Сергей, закрывая за собой дверь, – приятных вам снов. Штабс-капитан хотел было сказать, что никаких «благородий» после того проклятого Приказа № 1 больше нет, но его ночной визитер уже исчез. «Какой он, к черту, рядовой, – подумал штабс-капитан, укладываясь на кожаный диван в своем кабинете и укрываясь шинелью, – скорее, вольноопределяющийся или офицер из фронтовиков. Шрам на лице, взгляд, манеры, голос… А шинель рядового только для отвода глаз». Ворочаясь на жестком диване, штабс-капитан попытался заснуть. То, что сейчас будет происходить на этой станции, его не должно волновать. Выскочив из домика коменданта и убедившись, что за ним нет слежки, рядовой Селиверстов, непроизвольно поправив скрытую гарнитуру, почти дословно повторил сообщение штабс-капитана: — Товарищ старший лейтенант, они здесь, третий путь, второй вагон от головы. Семью царя сопровождают комиссар и двадцать солдат охраны. Возвращаюсь. Конец связи. Сразу после его сообщения в эшелоне все пришло в движение. Спецназовцы надевали экипировку, проверяли оружие и снаряжение, наносили на лица устрашающий боевой грим. Старший лейтенант Бесоев постучал в дверь каюты контр-адмирала Пилкина: — Господин контр-адмирал, наш выход. Публика в сборе, музыканты готовы, пора начинать. Через несколько минут контр-адмирал вышел – при полном параде, в застегнутой на все крючки шинели, фуражке и при контр-адмиральских погонах. По прошлым временам красавец, а по нынешним – откровенный безумец, попытайся он вот так выйти на улицу. Разорвут на части, причем не какие-то там кронштадтские или гельсингфорские братишки, а самая что ни на есть либеральная тилигенция. Подняв глаза, контр-адмирал вздрогнул. Он впервые видел спецназовца XXI века в полной экипировке и при ночной боевой раскраске. — Господи, господин поручик, – тяжело вздохнул он, – во что вы себя превратили! — В ужас, летящий на крыльях ночи, – завывая, проговорил старший лейтенант Бесоев. – Владимир Константинович, – он посерьезнел, – поймите, что это всего-навсего наша рабочая экипировка. — Но ведь там женщины, – воскликнул Пилкин, – Александра Федоровна и ее дочери. Вы же их напугаете до смерти! У меня вот сердце от неожиданности екнуло, а что говорить о дамах и девицах… — А еще там, господин контр-адмирал, имеется такая редкостная сволочь, как комиссар Временного правительства Панкратов, и двадцать солдат-обормотов, наверняка лично отобранных этим комиссаром, причем критерием отбора стала личная ненависть к царской фамилии. Мы должны исключить малейший риск, а значит, с самого начала надо отбить у охраны малейшее желание оказать нам сопротивление. Вы знаете, с какой легкостью даже при случайном выстреле винтовочная пуля прошивает навылет перегородки между купе, – старший лейтенант жестко улыбнулся. – Ну, а успокаивать перепуганных представительниц слабого пола придется вам, господин контр-адмирал. А теперь извините, пора… «Зверь! – подумал контр-адмирал, выходя вслед за старшим лейтенантом в тамбур. – Убийца! Для него пристрелить кого-то – что стакан воды выпить. И все они тут как оборотни: в обычное время люди, а стоит прозвучать приказу – тут же превращаются в машины для убийств. Но дело они свое знают, что дает надежду на благополучное завершение этой авантюры…» |