Онлайн книга «Октябрь»
|
Из первого вагона, в котором ехала прислуга, во второй вагон «к царям» такие же бойцы в черной одежде втолкнули насмерть перепуганных лейб-медика Евгения Боткина, царского камердинера Алоизия Труппа, горничную Анну Демидову и лейб-повара Ивана Харитонова. В царском вагоне начались лихорадочные сборы. Взять с собой надо было лишь самое необходимое. Женщины, как это бывает в подобных случаях, хватали все, что попадалось под руку. Горничная Демидова помогала Александре Федоровне, командующей своими дочками, как фельдфебель новобранцами, а камердинер Алоизий Трупп – бывшему царю, который, впрочем, чувствовал себя в этой суете потерянным и ненужным. Лейб-медику Евгению Боткину после недолгих сборов торжественно вручили экс-царевича Алексея и отправили их вперед в сопровождении двух спецназовцев. Не дай бог этот несчастный ребенок где-нибудь споткнется или упадет с железнодорожной насыпи. Любая травма в такой напряженной ситуации может стать смертельной. Вместе с ними отправили и лейб-повара, который в данный момент лишь мешал сборам. За исключением Татьяны, которая деловито собирала в узлы самое необходимое, помогая матери и горничной, остальные царевны метались по вагону, хватая то одну, то другую памятную безделушку. Но вот через один путь от них по направлению к выходной стрелке на Пермь пропыхтел паровоз, и поручик Бесоев сказал контр-адмиралу Пилкину: — Все, пора. Уходим! – и тот, уже зная, как нежелательно и опасно для Романовых задерживаться в Екатеринбурге, увлек за собой бывшего императора, следом за которым, собрав вокруг себя растерянных дочерей, двинулась и бывшая императрица. 19 (6) октября 1917 года, 01:35. Спецпоезд, перегон Екатеринбург – Кузино, направление на Пермь Бывший царь, а ныне гражданин Николай Александрович Романов и его семейство Колеса вагона прогрохотали по выходной стрелке станции, и спецпоезд канул в ночи. Впереди были Пермь, Вятка, Вологда, Волхов и Питер – еще четыре дня пути. Позади остался Екатеринбург, дом инженера Ипатьева, штабс-капитан Кудреватов, ставший богаче на сотню рублей золотом, труп комиссара Панкратова и двадцать спящих глубоким сном солдат конвойной команды. Прийти в себя они должны были ровно через двое суток, когда спецпоезд будет уже подъезжать к Вологде. Даже по-собачьи преданный Свердлову Уралсовет теперь ничего не сможет предпринять. А вот город Екатерины в самом ближайшем будущем достанет длинная и беспощадная рука Красной гвардии и вышибет мозги из голов преступников, дорвавшихся до власти. Юровский, Голощекин и его подельники умоются кровавыми слезами… А сейчас все царское семейство, едва пришедшее в себя после недавних бурных событий, собрали в штабном вагоне вместе со свитой, для того чтобы получить краткую вводную. Трогательная картина маслом: Алексей, прижавшийся боком к хмурому отцу, цесаревны, собравшиеся в кружок вокруг Александры Федоровны. Сейчас они уже не так испуганно смотрят на бойцов специального назначения, успевших снять большую часть снаряжения и смыть свой устрашающий боевой грим. «А ведь мои орлы – настоящие красавцы, – подумал про себя старший лейтенант Бесоев, – среди них нет ни слишком худых, ни слишком полных, да и накачаны они в меру, а не до полного безобразия, как этот анаболический мутант Шварц. Лица у ребят не тянут на тупых солдафонов, нормальные такие лица. В нашей службе тупых не держат, боец должен быть начитан, изобретателен и остроумен. Эти свойства помогают не только в охоте за девичьими сердцами, но и при нанесении противнику максимального ущерба минимальными силами. Недаром цесаревны стреляют глазками, бросая на бойцов любопытные взгляды. Такая идиллия, что аж слеза пробивает». |