Онлайн книга «Октябрь»
|
— Хорошо, товарищ Дзержинский, – встрепенулся Ленин, – а скажите нам, как вы оцениваете роль этих, гм, товарищей в наших последних событиях? – Дзержинский замешкался, подбирая слова, и Ленин рассмеялся: – Э-э-э, Феликс Эдмундович, можете не отвечать. Я и так по вам вижу, что они были руководителями антибольшевистского мятежа! Итак, я ставлю на голосование: кто за то, чтобы принять вышеназванных товарищей в члены ЦК ВКП(б)? Раз, два, три… семь! Замечательно! И двое против? Ах, товарищ Сокольников воздерживается? Ваше право, Григорий Яковлевич, ваше право. Итак, решение принято. На следующее заседание, посвященное вопросу о начале мирных переговоров с Германией, ЦК должно собраться в новом составе. А сейчас, товарищи, все свободны. Уже в коридоре Ильич поймал меня под локоток: — Товарищ Тамбовцев, можно вас на пару слов? Меня чертовски заинтересовали ваши слова про справедливость. Как вы определяете, что справедливо, а что нет? — Все очень просто, товарищ Ленин, – улыбнулся я, – взвесьте баланс прав и обязанностей данной личности, и тогда вы увидите, насколько справедливо поступают с ним общество и государство. Справедливость – это когда и то и другое уравновешено. Если права превышают обязанности, то это несправедливость положительная, иначе говоря, данная личность принадлежит к классу эксплуататоров. Если же наоборот, то несправедливость отрицательная, а человек относится к эксплуатируемым. И вообще, смысл человеческих отношений со временем меняется, и это тоже надо учитывать. Какой-нибудь поручик, в мирное время гордо именующийся «благородием» и раздающий солдатам зуботычины, в военное время должен идти в бой в одном ряду с ними, и по причине своей заметности может погибнуть в числе первых. — Интересно, интересно, – пробормотал Ильич, – товарищ Тамбовцев, вы навели меня на одну мысль. С такой стороны я к этому вопросу как-то не подходил. Мы с вами еще поговорим, а сейчас, извините, дела. 22 (9) октября 1917 года, 18:35. Железнодорожная станция Тихвин Старший лейтенант Николай Арсентьевич Бесоев До Петрограда осталось всего ничего – ночь пути. В Тихвине нам последний раз поменяли паровоз. Царское семейство из вагонов не выходило. Романовы прекрасно понимали, что сейчас их ненавидят все – и правые, и левые. Из всего случившегося с ними можно сделать вывод: политик, исчерпавший кредит доверия народа, всеми презираем и нелюбим. Как говорится, от любви до ненависти один шаг. В связи с этим можно вспомнить не только несчастного Николая с семейством, но и Горбачева, и Ельцина, а также многих других, масштабом поменьше. Хотя, если сказать честно, больше всего народ ненавидит не царя, а царицу. Но вопреки широко распространенному мнению так называемых либеральных историков, над дискредитацией монархии и разложением государства работали не революционеры во главе со «зловредным Лениным», а как раз их собратья по духу – интеллигенты-либералы, которые слепо верили в некие «общечеловеческие ценности» и презирали свою страну и свой народ. Нынешние российские хомячки с Болотной быстро нашли бы единомышленников среди местной либеральной клоаки, которая, собственно, и породила Февраль семнадцатого. Что же касается семейства бывшего царя, то в основном с ними проводил время Владимир Константинович Пилкин. Мои же люди в контакт с ними старались вступать как можно меньше. Ведь наше дело какое – встретить в Екатеринбурге и доставить в Гатчину. Ну, а о дальнейшем голова будет болеть уже у других. |