Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 329 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

А вот знание вполне возможно перековать на могущество, чем они и собирались заняться. Это были суровые, уставшие люди, на плечах которых лежит ответственность за исход войны, будущее страны и всего мира. Даже единственная женщина среди них выглядела сейчас такой же суровой, такой же усталой и такой же закаленной. Но даже через эту несмываемую усталость пробивалась простая человеческая радость.

Невероятными усилиями как присутствующих здесь, так и других советских людей враг не только был остановлен, не только отброшен назад, но и потерпел одно из страшных поражений в истории. Все присутствующие хорошо знали название битвы-аналога из другой истории. Битвы, которая должна была завершиться только через год на Волге, у города Сталинграда. Специалистам она была известна как операция «Уран».

Последним из приглашенных на встречу вошел Александр Михайлович Василевский, и тогда, повинуясь повелительному кивку Сталина, Поскребышев тихо закрыл массивную дубовую дверь, отрезав от внешнего мира и кабинет, и всех присутствующих в нем.

Первым взял слово Хозяин.

— Итак, товарищи, с победой вас. Уже очевидно, что ваша «Полынь», товарищ Бережной, привела немцев прямо к «Большому Урану». Вы, а также ваши бойцы и командиры, внесли достойный вклад в эту победу, который еще получит оценку истории. Товарищ Ларионов и руководимый им Черноморский флот также внесли свой достойный вклад, их выпады в стиле лучших фехтовальщиков так затерроризировали немцев, что по побережью Черного моря от Херсона до самой болгарской границы они уже вынуждены держать почти такую же плотность войск, как и на фронте.

При том дефиците резервов который испытывает немецкое командование, эти, с позволения сказать, «примороженные» полки и дивизии не смогли оказаться на нашем фронте. Но на товарища Ларионова постоянно поступают жалобы.

Товарищи старшие флотские командиры во главе с контр-адмиралом Горшковым жалуются и в ЦК и непосредственно товарищу Сталину, что вы совершенно загоняли их со своей боевой учебой и походами к берегам Румынии. Оказывается, из-за службы некоторым товарищам некогда поспать. – Сталин немного помолчал. – Имейте в виду, товарищ Ларионов, если эти товарищи находят время писать жалобы, то значит, что вы даете им совершенно недостаточную нагрузку. А то обленились, понимаешь, при Октябрьском, и думают, что война – это прятаться в базе от немецких самолетов… – Вождь повернулся к «лучшему менеджеру всех времен и народов»: – Вы что-то хотели сказать, товарищ Берия?

Берия кивнул.

— Да, товарищ Сталин, если вы дадите нам имена и фамилии этих несознательных товарищей, то мы проведем с ними профилактические беседы, предупредим, так сказать. Армейские командиры на фронте совершенно не жалуются на усталость, хоть им и приходится в тысячу раз тяжелее.

И еще, у меня есть одна приятная новость для товарища Ларионова. Мы смогли воспроизвести первую пробную партию в пять тысяч осколочно-фугасных выстрелов к 130-мм автоматической артиллерийской установке. Примерно через неделю эта партия боеприпасов поступит в Севастополь, и после пробных стрельб можно будет частично отменить режим экономии боеприпасов для столь ценной боевой единицы.

— А почему частично? – поинтересовался Сталин. – Если мы уже можем производить боеприпасы, то почему бы не воспользоваться возможностями этого корабля по полной программе?