Книга Лента Мёбиуса, страница 104 – Александр Харников

— Мистер Истмен, – сказал он на довольно хорошем английском, – мы всегда держим данное нами слово. Все ваши солдаты будут освобождены и отпущены домой. А вот когда? Тут многое будет зависеть от того, как станут развиваться события в мире.

— А раненые? – спросил Истмен. – Вы обещали, что им будет оказана медицинская помощь.

— Окажем. Раненых выносите вон туда, – русский указал рукой на небольшую полянку на берегу реки. – Сейчас наши медики их осмотрят и решат, кто из них останется здесь и будет лечиться на месте, а кого надо будет переправить в наши владения, где ими займутся специалисты.

— Генерал Кирни тоже ранен, причем тяжело, – со вздохом произнес Истмен. – Боюсь, что он не доживет до завтрашнего утра.

— Мы окажем ему всю необходимую помощь, – заверил русский. – Положите его отдельно от прочих.

Русские, наблюдавшие за сдачей гарнизона форта, неожиданно стали радостно кричать и размахивать своим оружием. Истмен обернулся. Он увидел, как с флагштока крепости медленно сползло вниз «знамя, усыпанное звездами», а вместо него поднялся трехцветный флаг, напоминающий флаг Нидерландов, но только с другим расположением полос.

«Нет, про нас никто не сочинит героическую поэму, – подумал он. – Впрочем, что можно было ожидать, когда мы занялись несправедливым делом – убивать и грабить индейцев лишь потому, что они не хотели покидать землю, на которой жили. Говорил же я Кирни, что дакота и лакота чтут достигнутые нами договоренности, и что не нужно их нарушать. А мы их нарушили. Немудрено, что Господь сегодня был против нас…»

* * *

Президент Североамериканских Соединенных Штатов Вильям Генри Гаррисон поднялся, чтобы лично поприветствовать гостя – посланника Российской империи Александра Бодиско. Вообще-то их связывали не только официальные, но и дружеские отношения, особенно после того, как русские врачи по просьбе Бодиско вылечили Гаррисона от тяжелейшего воспаления легких, полученного им на инаугурации, где он имел неосторожность в необыкновенно холодный для марта день произнести четырехчасовую речь.

А до этого Гаррисон имел честь присутствовать на свадьбе русского посла. Бодиско тогда было пятьдесят четыре года, а его избраннице, американке Гарриет Брукс Уильямс, всего шестнадцать. Тем не менее брак был удачным, насколько Гаррисон мог судить – а он не раз и не два побывал у них в гостях, как до, так и после того, как он стал президентом. Да и первая леди, которая из-за плохого здоровья редко принимала гостей, очень любила приглашать именно Гарриет и Александра – тем более после того, как русские врачи осмотрели миссис Гаррисон и прописали ей какие-то препараты, которые действительно помогли ей, и она частично избавилась от своих хворей.

Но сейчас Гаррисон терялся в раздумьях, почему Бодиско попросил его об официальной встрече, вместо того чтобы обсудить все интересовавшие его вопросы за стаканчиком ржаного виски производства Мичтера, который президенту поставляли из Пенсильвании. Да, сейчас в моду вошел виски из кукурузы, особенно из графств Бурбон в Кентукки и Линч в Теннесси, но президент предпочитал то, что было модно в далекие годы его юности. И где-то два-три раза в месяц Гаррисон и Бодиско любили посидеть вместе, пропустить стаканчик-другой, то в Президентском особняке, то в доме у Бодиско в Джорджтауне, и заодно обсудить различные темы, как чисто личные, так и не совсем.