Онлайн книга «Разворот на восток»
|
— Да, товарищ Сталин, – сказал я, – если на территории, где расквартирован мой корпус, вспыхнет националистический мятеж, то я приму все возможные меры к наведению порядка, не останавливаясь перед применением оружия и тяжелой бронетехники. — Я думаю, – сказала товарищ Антонова, – что сам факт пребывания в окрестностях Алма-Аты мехкорпуса ОСНАЗ удержит многих и многих от разных опрометчивых поступков. Такая уж у Вячеслава Николаевича слава и среди своих и среди чужих. Сталин удовлетворенно кивнул и сказал: — Мы тоже хотели бы на это надеяться, но никакая предосторожность не может быть лишней, тем более что «многие и многие» – это далеко еще не все. Но Мы знали, что товарищ Бережной – настоящий советский патриот и выполнит любой приказ партии и правительства… — Настоящий советский патриотизм, – сказал я, – на три четверти, а может, даже и больше, состоит из так нелюбимого некоторыми большевиками русского великодержавного шовинизма. Как только советская держава перестает быть великой, потому что начался волюнтаризм, потом застой и отстой, так и патриотизм сильно уменьшается в размере, становится показным, формальным и недееспособным. И когда этот процесс завершается, это значит, что государство готово к своему краху. Ведь то же самое было с империей Романовых – все расползлось жидкой грязью, потому что последний царь профукал все, за что брался. Держава стремительно деградировала, а камарилье в Зимнем дворце до того не было дела. — Мы знаем об этом, – после короткой паузы сказал Верховный. – Также мы знаем, что почти аналогично чувство патриотизма устроено у немцев, что позволило представителям этой нации на протяжении сотен лет служить русским царям и считать их государство своим. Мы не будем истреблять или унижать немцев, вместо того мы рассчитываем, что после короткого периода морального очищения и денацификации представители германского народа вспомнят этот положительный опыт и встанут с нами в один строй, навсегда забыв об идеях бесноватого ефрейтора. Не было еще в истории государства более великого, чем Советский Союз, чья территория раскинулась от океана до океана с запада на восток, и от полярных шапок до знойных пустынь – с севера на юг. Есть мнение, что русско-немецкий альянс – разумеется, построенный на самой правильной марксистко-ленинской основе – позволит нам создать тот железный костяк, вокруг которого в Советском Союзе будут группироваться все остальные народы. 24 октября 1943 года, 10:02. Москва. Улица Дзержинского (Большая Лубянка), дом 2, Кабинет комиссара госбезопасности третьего ранга товарища Антоновой. Присутствуют: Комиссар госбезопасности третьего ранга Нина Викторовна Антонова; Капитан первого ранга Минору Гэнда. Прибыв в Москву на Транссибирском экспрессе, Минору Гэнда стал искать возможности для встречи с кем-нибудь из пришельцев из будущего или, если будет на то воля всесильных богов, даже с самим вождем-императором Большевистской России. Будь это в Америке или Великобритании, подход к нужному человеку можно было бы искать через так называемые деловые круги, которые торгуют не только зерном, хлопком, лесом, нефтью и машинами, но зачастую и интересами своей страны. Главное, чтобы была прибыль. Но Советский Союз – это совершенно особенная страна, в которой не существует никаких деловых кругов, а заявляться в НКИД и объяснять, что он направлен для ведения тайных переговоров с советским руководством, Минору Гэнда не собирался. Дипломатические ведомства во всех странах обычно кишат шпионами, и такой шаг был бы равносилен объявлению о своих намерениях на весь свет, включая Североамериканские Соединенные Штаты. И военно-морской атташе Японии в Москве капитан первого ранга Ямагучи тоже мало чем мог помочь автору атаки на Перл-Харбор, и поэтому прославленный летчик уже начал задумываться над тем, какой головокружительный кульбит он должен совершить, чтобы привлечь благожелательное внимание пришельцев из будущего. |