Онлайн книга «Разворот на восток»
|
— Британская королева, минхер Смэтс, для нас теперь не госпожа и даже не авторитет, – сказал он, глядя на премьер-министра ЮАС холодными глазами профессионального убийцы. – Период нашего рабства у англичан остался в прошлом, и возврата к нему не будет. Наше государство признано одной из двух сущих мировых сверхдержав и является полностью независимым творцом своего счастья и несчастья. Если мы договоримся, то я буду совсем не против того, что вы продолжите находиться на посту премьер-министра и будете тянуть весь воз забот, который обычно связан с этой должностью, в то время как мне придется заняться разработкой нашей новой внешней и внутренней политики. — Прежде чем мы договоримся, минхер Гроббелаар, – ответил Ян Смэтс, стряхнув с себя оцепенение, вызванное этим ледяным взглядом, – я должен знать, какую политику вы собираетесь проводить, и не случится ли так, что в результате ваших действий Южная Африка сменит британское владычество на русское господство… — Нет, – покачал головой временный президент Южно-Африканской республики, – такого не случится. Русские хорошо нас изучили, и знают, что ничего хорошего из подобной затеи не выйдет. К тому же у господина Сталина в ближайшее время будет полно забот с Европой, и ему будет просто не до нас. Независимость нам предоставлена без всяких условий. Но если мы попытаемся устроить у себя режим расовой сегрегации, переходящей в апартеид, как мечтают некоторые деятели Национальной партии, то у нас будет только два одинаково плохих исхода: быстрый и медленный. При быстром исходе с нами поступят так же свирепо и решительно, как с государством Гитлера, не оставив от Южно-Африканской республики и камня на камне. В медленном варианте нас возьмут в полную блокаду, в результате чего мы и сами рухнем лет через пятьдесят, потому что маленькая белая община будет уже не в силах тянуть на себе огромную инертную массу черного населения, не годного ни для чего, кроме устройства погромов и мятежей. Не хотят русские и нашей деградации с растворением в господствующей черной массе, к чему может привести немедленное введение межрасового равноправия, за которое ратуют некоторые крайние либералы. Во всех остальных случаях, если мы попытаемся пройти между этими двумя крайностями, со стороны русских нам обещана моральная и материальная поддержка, ведь по нашим следам должна пойти и вся остальная Африка. — Так значит, вы не хотите ни уничтожать систему расовой сегрегации, ни доводить наше общество до полностью раздельного проживания белой, цветной и черной рас? – спросил Ян Смэтс. — Да, именно так, – кивнул Пит Гроббеллаар. – Господин Сталин сказал мне, что нам, бурам, следует относиться к каждому человеку не исходя из цвета его кожи, разреза глаз и формы черепа (ибо тогда мы будем не лучше гитлеровских нацистов), а исходя из его степени полезности для нашего общества, стремления учиться чему-то новому, трудиться для себя и окружающих и оставить свою землю потомкам в лучшем состоянии, чем он сам воспринял ее от родителей. Межрасовые барьеры должны быть проницаемы для тех черных и цветных, которые докажут свою дееспособность, и наглухо закрыты для остальных. Отнеситесь к этому как к долговременной задаче по селекции из общей черной массы ее вменяемых, деятельных и трудоспособных представителей. Именно их дети должны наследовать землю отцов, а рождаемость и выживание тупых бездельников нам придется каким-либо образом сокращать. И русские большевики тоже не будут против этого процесса, ибо их главный лозунг звучит так: «кто не работает, тот и не ест». Они требуют, чтобы мы снабжали всем необходимым только детей и стариков, а всем прочим следует зарабатывать свой кусок хлеба честным трудом или проваливать прямо в ад. |