Книга Разворот на восток, страница 62 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Так что же, вы собираете разрешить и межрасовые браки?! – воскликнул Ян Смэтс. – Да наши старики вас просто заплюют!

— Там, в будущем, – Пит Гроббелаар поднял палец вверх, – наука установила, что процесс сотворения Господом человека из обезьяны сопровождался множеством метизаций, после чего естественный отбор Дарвина в течение десятков и сотен тысяч лет вымывал из нашей наследственности весь шлак, оставляя только лучшие свойства. Это вам на заметку как ученому человеку. К тому же прямо сейчас проблема межрасовых браков перед нами не стоит, ибо у нас еще нет дееспособных кафров обоих полов, получивших полные гражданские права. Их еще предстоит выделить из общей массы и воспитать надлежащим образом. А вот когда таковые появятся в достаточном количестве – вот тогда мы вернемся к этому вопросу. Понимаете, минхер Смэтс, в Москве не хотят, чтобы избавление от колониальной зависимости африканских территорий привело к хаосу и их цивилизационной деградации. В отличие от других колониальных держав, нам некуда отсюда уходить, а потому из нас получатся первоклассные первопроходцы, опытом которых воспользуются другие. И в силу этого же положения тех, кто разведывает путь, там будут со снисхождением относиться к нашим ошибкам и возможным политическим перегибам. Там знают не то, что мы должны делать в обязательном порядке, а то, чего нам не стоит делать ни в коем случае.

— Я вас понял, минхер Гроббелаар, – кивнул Ян Смэтс, – и обещаю подумать над вашими словами. Окончательный ответ вы получите от меня здесь, ровно через сутки.

— Договорились, минхер Смэтс. – Временный президент пожал руку старому фельдмаршалу. – Надеюсь что вы примете самое верное решение в своей жизни.

5 ноября 1943 года, утро. Московская область, неподалеку от полигона Кубинка, полевой лагерь Отдельной Штурмовой бригады генерала Деникина.

бывший штабс-капитан ВСЮР, а ныне майор РККА Петр Петрович Одинцов.

После победы над Гитлером нашу бригаду не распустили по домам, как предполагалось первоначально, а вместо того погрузили в эшелон и отправили на восток. Восточную часть Германии и запад Польши мы проехали в ночное время, рассвет застал нас в Варшаве. Ничего подобного тому тотальному разрушению, которое мы видели в Белграде, Константинополе или Загребе, в польской столице не наблюдалось. Город был изрядно ощипан, но ничего страшного с ним не произошло. Пани Варшава уже поднялась на ноги, теперь одернет юбку, отряхнется и пойдет дальше как ни в чем не бывало. А вот то, что творится восточнее бывшей советско-польской границы, иначе чем ужасом не назовешь. С момента битвы за освобождение Минска минул уже почти год, но город, как после Батыева нашествия, до сих пор выглядит обезлюдившими руинами.

Дальше на восток, от Борисова до Смоленска, наш эшелон шел мимо бесконечных полей, заставленных уже посеревшими могильными крестами, на которые кое-где были нахлобучены немецкие солдатские каски. Это – все, что осталось от германской группы армий «Центр», которая прошлой зимой полегла в этих лесах до последнего человека. Сколько их тут было: миллион, полтора или два… все они остались в русской земле, никто не вернулся. После Минской резни Красная армия на этом участке фронта совершенно не брала пленных, и все завоеватели – от генерала до рядового стрелка – обрели свой клок русской земли в братских могилах.