Онлайн книга «Разворот на восток»
|
— Ну что же, – сказал наконец Сталин, отложив бумаги в сторону, – из наркомата земледелия нам об этом докладывали в несколько ином разрезе, смягчая и прикрашивая, а у вас тут материала хватит хоть на смертный приговор… Но я хочу спросить о другом. Неужели раньше, до вас, никто не мог подойти к нам и сказать, что товарищ Лысенко – это шарлатан и лжеученый, занимается ерундой, морочит нам головы и ставит Советский Союз в катастрофическое положение? Антонова пожала плечами и ответила: — Это у нас, как у пришельцев из будущего, имеющих опыт мира, уже прошедшего через тяжелые испытания, есть естественное, так сказать, право, низвергать дутые авторитеты и восстанавливать поруганную честь истинных героев. Академик Вавилов, кстати, после того как пройдет процесс реабилитации и освоит все профильные для него знания нашего мира, еще сможет сделать для Советского Союза немало полезного. А вот товарищ Лысенко – совсем другое дело. Все гипотезы, которые он высказывал, оказались неверными, и каждая его практическая рекомендация также была бесплодной. Бурьян вместо хлеба – совсем не то, что нужно нашей стране на полях. Как сказал один умный человек, «этот персонаж всю отечественную биологию поставил на карачки, тридцать с лишним лет занимался глупостями, и при этом не только развалил всю нашу биологическую науку, но ещё и вытоптал всё окрест, руками малограмотных следователей НКВД уничтожив всех лучших генетиков СССР, начиная с Вавилова…». Бойтесь тех, кто начинает говорить о какой-то особой марксистской науке в противовес науке буржуазной – такие люди идут по следам покойника Гитлера, который считал, что есть арийские и неарийские науки… — Мы теперь тоже так думаем, – после некоторых размышлений произнес Сталин, – и непременно встретимся с товарищем Вавиловым после того, как он закончит перенимать ваш опыт. А бывшего товарища Лысенко мы отдаем вам, делайте с ним что хотите. Мы умываем от этого дела руки и даем вам разрешение на самое жестокое возмездие. Мы помним, что вы говорили о строго научно обоснованном троцкизме, и думаем, что к этому человеку оно тоже подходит. 10 декабря 1942 года, 11:05. Алма-Ата. Пассажирский вокзал. военврач 2-го ранга (майор медицинской службы) Алена Лапина-Бережная, жена и мать. Я еду к мужу в Алма-Ату. У меня имеются документы на месячный отпуск по семейным обстоятельствам, а потом мне предписано прибыть для прохождения службы в формирующийся во Владивостоке тыловой госпиталь 1-го Дальневосточного фронта. Уже пятнадцатого января военврач Лапина-Бережная будет представляться новому начальству. Дело в том, что после завершения войны с Германией наш Особый госпиталь в Евпатории постепенно опустел. Все наши пациенты выздоровели и отправились в свои части, а новых не поступало. И тогда меня вызвал главный врач нашего госпиталя полковник Сергачев и вручил мне отпускные документы и предписание. Он же сообщил, в каком именно городе я смогу найти своего мужа, если немного потороплюсь, а также намекнул, что служить дальше мы будем хоть и не вместе, но поблизости друг от друга… Не раздумывая ни минуты, я собралась и отправилась в путь. Все время своего путешествия я испытывала ни на минуту не проходящее волнение. Неужели мы наконец увидимся? Я уже отвыкла от своего мужа. Шутка ли – два месяца знакомства и совместной жизни, а потом год и девять месяцев мы были в разлуке… Но этот период не был для меня мучительным. Наоборот: я жила радостным предвкушением встречи… Я чувствовала своего супруга рядом, ведь мы постоянно переписывались. Да и частичка его души осталась со мной, и это чувство согревало меня и поддерживало в трудные минуты. Это поймут только те, кому повезло встретить «своего человека» – тогда, что бы в твоей жизни ни происходило, ты точно знаешь, что человек мыслями всегда с тобой. |