Книга Великий канцлер, страница 159 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Попытка студенческой группы поддержки, вооруженной преимущественно браунингами, оказать сопротивление была пресечена самым беспощадным способом, потому что хоть окружила здание Сената обычная армейская пехота, но внутрь врывалась штурмовая группа СИБ – а это такие лютые звери, что даже морская пехота снимает перед ними головные уборы. В случае если сопротивление оказывает обычная боевка, в ход идут пулеметы Мадсена, пистолеты Маузера и Браунинга. Но если перед штурмовиками обнаруживаются не желающие сдаваться главари, то против них разрешалось применять только светошумовые гранаты, шашки со слезогонкой, а также укороченные гладкоствольные ружья с патронами, снаряженными гуттаперчевыми пулями – не убивающими (разве что с короткого расстояния в голову), а надолго выводящими жертву из строя. Живьем брать гадов, живьем. Ожесточенная перестрелка, разбавленная буханьем светошумовых гранат и шипением шашек со слезоточивым газом, стихла так же быстро, как и началась; и вот уже штурмовики в противогазных масках одного за другим выводят из здания Сената вождей мятежа, скованных по рукам и ногам. Некоторые пытались бежать, но, натыкаясь повсюду на заслоны, были пойманы и отправлены к основной части пленных. Финита ля комедия… Так проходит слава мира.

В городе тоже вовсю идут аресты. Клиентов берут как в соответствии с заранее составленными списками (жандармская агентура в Финляндии есть, и мышей она ловит), так и на собственное усмотрение старших команд. В основном под это «усмотрение» попадали хорошо одетые господа, которые не могли ответить патрулю на внятном русском языке. Вопли «я есть британский, германский, шведский, датский, и какой-то еще подданный (нужное подчеркнуть)» пресекаются ударом в печень. Вот полежит, болезный, на земле, покорчится – и поймет, чего кричать стоило, а чего нет. Таких вот инограждан, отловленных во время мятежа, ждут не дождутся охочие до истины следователи в Петропавловской крепости. Так уж получилось, что весь шмон идет среди только господ, ибо так распорядился командующий операцией полковник имперской безопасности Баев. В рабочих кварталах тихо. Нет, солдаты там тоже присутствуют, но они никого не арестовывают и никуда не врываются, а лишь поддерживают порядок. Даже прилично одетые господа, если подтверждается, что это спешащие на службу инженеры, не привлекают их особого внимания. А зачем? Ведь финские рабочие сегодня не участвуют в мятеже, по результатам которого их положение должно было только ухудшиться. Поэтому их передовым отрядом, Социал-Демократической Партией Финляндии, займутся немного позже и совсем в ином ключе, чем с господами радикальными националистами. Как раз с рабочими императрица Ольга и ее правительство намерены договариваться, и, более того, четко придерживаться этих договоренностей.

К полудню в городе был уже восстановлен относительный порядок. После того как был основной очаг мятежа на Сенатской площади удалось раздавить, в остальных частях города по большей части обошлось не только без стрельбы, но даже и без мордобоя. Главари оправлялись в казематы Свеаборга для предварительного дознания, а оптом осужденную пехоту мятежников (преимущественно из числа студентов) навалом грузили в трюмы пароходов для отправки на каторжные работы. Клин клином выбивают, и излечить застарелые комплексы зажравшейся национальной интеллигенции можно было только таким вот ударом в челюсть. Сгрести всех недовольных в кучу – и послать их осваивать далекую Сибирь, желательно в районах Крайнего Севера… На отдельный пароход погрузили и бывший финский лейб-гвардейский стрелковый батальон, за соучастие в мятеже низведенный до статуса строительного. Ближайшие десять лет махать этим деятелям кирками на постройке железных дорог в отдаленных уголках нашей необъятной Родины; и для почина им, скорее всего, выпадет трасса Мукден-Тюренчен-Пхеньян-Сеул.