Онлайн книга «Великий канцлер»
|
Услышав о том, что канцлер Одинцов предложил большевикам сотрудничать с новым правительством, Леонид Красин заметался по начальственному кабинету как тигр по клетке. — Савва Тимофеевич, – остановившись, патетически воскликнул он, – ну как так можно было – выдать этому господину Одинцову сразу все и вся? — Не выдавал я ничего, Леонид Борисович, – глухо ответил Савва Морозов, – ведь господину канцлеру Империи и так все известно о нас, грешных: кто чем дышит и даже какой смертью умрет. – Он усмехнулся, внимательно глядя на своего собеседника. – Им, пришельцам из будущего, все ведомо: кто есть стоящий человек для их дела, а кому и руку потом подать будет стыдно. Красин усмехнулся и покачал головой. — И вы, Савва Тимофеевич, – поморщился он, – верите в эту антинаучную ерунду, как какой-нибудь последователь мадам Блаватской? Вы же образованный человек – как и я, инженер, закончили Московский университет… Он снова принялся ходить туда-сюда. — Я не то чтобы верю, – ответил Савва Морозов со спокойной уверенностью, – я знаю. Знаю, что господин Одинцов не является продуктом нашего времени. Чужой он тут – и все. Я человек тоже не пальцем деланый, видавший разных людей и в разных видах; могу сказать, что на обыкновенного российского сановника он совсем не похож, как, впрочем, и на успешного промышленника, ухватившего Бога за бороду, а тем более не похож он на мужика. Более всего господин Одинцов смахивает на одного из древнеримских сенаторов, истово верующих, что для существования Римской республики необходимо дотла разрушить Карфаген. В данном случае под Римом имеется в виду Российская империя, а под Карфагеном – прогнившие и заплывшие от лени жиром наши верхи, не понимающие и не желающие понимать, что есть для России польза, а что вред. Ты представляешь, Леонид Борисыч – этот человек за пять минут на пальцах мне растолковал, почему государству выгодно, чтобы рабочие и мужики не были нищими, считающими последнюю копейку, а имели бы в своей самой многочисленной массе достаток зажиточных людей. Но при этом канцлер Одинцов не только верит в необходимость сокрушить безграмотность, нищету и бесправие русского народа, но и всеми силами добивается этого, используя данные ему влияние и власть. — Не верю я в это, – хмуро сказал Красин, остановившись посреди кабинета и качая головой; его взгляд был направлен куда-то в притолоку. – Не может статься, чтобы кто-то из тех, кому удалось прорваться на самую вершину власти, вдруг воспылал любовью к народу… Вздор! А уж в то, что этому чувству поддался кто-то из Романовых, не верю вдвойне. Тут же нам говорят, что новая императрица вместе со своим братом (я имею в виду Михаила) вдруг возлюбила простых людей… Савва Морозов хмыкнул. — Вы, Леонид Борисович, – сказал он, – в высоких сферах у нас не вращались и знакомств среди аристократов не имели, а вот мне довелось, знаете ли… Одним словом, еще до войны и появления господина Одинцова о Великой княгине Ольге Александровне поговаривали, что она немного, не в себе – с «краснинкой», мол; а на самом деле, как и я, сочувствует вашему делу. Я специально подзадержался в Санкт-Петербурге, чтобы навести дополнительные справки относительно того, во что собираюсь втравить вашу партию. Так вот: господин Новиков, наш будущий князь-консорт и соотечественник господина Одинцова, имеет среди господ офицеров и простых солдат репутацию честного, справедливого ко всем человека. Офицеры его уважают и считают военным гением, а солдаты любят и боготворят, так как он в них видит таких же людей, как и он сам. Также я узнал примечательный факт, который много говорит о том мире, откуда пришли к нам господа Новиков и Одинцов. Солдаты подразделения, проникшего вместе с ними в наш мир, не только все обучены грамоте, но и имеют образовательный уровень, примерно равный полному курсу реального училища. И ты знаешь, Леонид Борисович – господа Новиков и Одинцов не успокоились, пока не добились, чтобы всем им, согласно закону, были присвоены звания прапорщиков и подпоручиков военного времени. |