Книга Операция «Гроза плюс», страница 153 – Александр Борисович Михайловский

Я тогда не понял о чем это он, думал, что это он про мои подвиги в пилотажной зоне. Скажу честно, любил я похулиганить в воздухе, было такое дело.

К вечеру всех отобранных погрузили в полуторку и повезли на соседний аэродром. А майор и его команда поехали в соседнюю часть, к бомбардировщикам. По их усталому запыленному виду было понятно, что не мы у них первые, и не последние.

На аэродром нас привезли уже затемно, и сразу повели к самолету неизвестной мне модели. Его то я, собственно, из-за темноты как следует не разглядел. Помню, что меня сильно удивило то, что крыло машины расположено не внизу фюзеляжа как обычно, а наверху. Внутри меня поразила самая настоящая буржуйская роскошь — вместо жестких деревянных скамеек, по два ряда мягких кресел с каждой стороны, яркий свет, приятные запахи. Почти весь салон был уже заполнен. Оказывается, что ждали только нас. Едва мы расселись, бортмеханик закрыл дверь, и пилот запустил двигатели.

По своей вечной неугомонности и любопытству я спросил у проходящего мимо бортмеханика, — Товарищ сержант, а это что — американский самолет? — тогда для нас Америка, а точнее США, были символом бесполезного комфорта.

— Сам ты американский, — загадочно ответил мне сержант, — наш это самолет, ты что, не видишь?

— А куда мы летим? — задал вопрос кто-то из моих соседей.

— На войну, — ответил сержант, и добавил, — Всем пристегнуть ремни — сейчас будем взлетать.

Пока мы болтали, самолет, плавно раскачиваясь на подрессоренных шасси, быстро покатился к началу взлетной полосы. Летчик этого транспортника раньше явно был истребителем, потому, что после короткого разбега, едва оторвавшись от грунтовки, машина круто полезла в небо, завывая своими винтами. Ночной полет это, то, от чего седеют летчики и засыпают пассажиры. Не видать ни зги, темнота внизу, темнота наверху. Тем более, что яркий свет в салоне выключили, оставив лишь тусклые синеватые лампочки. Под заунывный гул двигателей я тоже заснул. На часах было без пяти минут одиннадцать.

Проснулся я от того, что самолет с резким толчком плюхнулся на ВПП. За бортом надрывно взвыли винты, и я почувствовал резкое торможение и подумал, что мы уже прибыли. Глянув на часы, я увидел, что время без двадцати час, но за иллюминаторами по-прежнему была ночь, теплая августовская ночь. Было понятно, что мы находимся где-то на юге, может быть, в Крыму. Я, знаете ли, тоже хорошо понимаю, куда можно долететь на транспортном самолете менее чем за два часа. Тогда я думал, что, скорее всего, это был один из незнакомых мне крымских аэродромов.

Выгрузив нас из самолета, встречающие быстро провели перекличку, и повели к стоящему поодаль зданию. Пройдя длинным узким коридором, мы снова очутились на улице, но, черт возьми, почему-то стало гораздо холоднее. Ночной ветерок сразу полез ледяными пальцами под влажную от пота гимнастерку, и стало как-то совсем неуютно. Но, по счастью, местное начальство, не стало долго держать нас на улице, а почти сразу же направила к странной большой надувной палатке, внутри которой стояли такие милые нам в этот поздний час двухъярусные койки, снабженные всеми необходимыми постельными принадлежностями. А еще внутри было относительно тепло, так что мы раздевшись попадали в кровати, и уснули как убитые, еще не понимая, во что мы ввязались.