Книга Народ Великого духа, страница 145 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Гай Юний снова замолчал. Молчали и остальные. До таких решений, какое предстояло принять бывшему римскому центуриону, каждый должен доходить сам. Затянувшуюся томительную паузу прервал отец Бонифаций.

— Сын мой, – на латыни сказал он, – придя в этот мир, готов ли ты уверовать в Великого Духа, Творца всего Сущего и принять над собой его покровительство, точно так же, как он покровительствует этим людям? От тебя даже не требуется отвергать твоих прежних богов, потому что они сами оставили тебя, не последовав за тобой в этот мир…

Бывший центурион поднял голову и тяжелым взглядом посмотрел на священника, но тот не отвел глаз.

— Да, – также на латыни сказал он, – я знаю, что ты храбрый человек. Ты один и без оружия вышел говорить о мире Сексту Лукрецию Карру. Сказать честно, безопаснее было бы довериться бешеному шакалу, потому что любой разговор о мире этот человек воспримет как признак слабости. Но ты все равно пошел, несмотря на то, что знал, что мы можем забросать тебя пилумами. Если бы не это, и не то, что за этим последовало, я не стал бы слушать твоих слов. Но теперь я сомневаюсь, быть может, ты и прав. Я, конечно, не хотел бы предавать своих богов, но ваш Бог – очень могущественный Бог, раз уж вы стали победителями, а не мы; и, кроме того, он хозяин в этом мире, а как можно прийти в дом и не поклониться его хозяину?

— Скажи, Гай Юний Брут, – спросил отец Бонифаций, – веришь ли ты, что Великий Дух существует и оказывает покровительство тем, кто исполняет его заветы и заповеди, по которым живет посвященный ему местный народ?

— Верю, жрец, – сказал бывший центурион, и в голосе его послышалась некая торжественность, – потому что вижу то, что происходит вокруг меня. А теперь позвольте узнать, какие такие заветы и заповеди мне придется исполнять, если я решу поклониться твоему Богу?

— Он такой же мой Бог, как и твой, – ответил отец Бонифаций, – Он Творец, Создатель всего Сущего и Небесный Отец, вдохнувший в нас то, что отличает нас от зверей и называется душой. И поклоняться ему не надо, потому что Он выше этого. А заповеди его просты: не убий никого, если он не грозит убить тебя, не лишай никого его свободы, никогда не лги, не укради и не возжелай чужого добра, не возжелай себе чужой жены и не прелюбодействуй с незамужней девицей, стойко переноси трудности и не жалуйся, соблюдай законы, будь справедлив, честен и благоразумен. Живи этими заповедями, и ты всегда будешь его любимым сыном. Аминь!

— Такие заповеди, жрец, – медленно сказал Гай Юний Брут, – не грех исполнять каждому порядочному человеку. Я согласен стать адептом вашего Великого Духа и понудить к тому же моих парней. Хуже от этого они не станут.

— Только никого не надо понуждать, – вздохнул отец Бонифаций, – каждый должен сам прийти к Богу, и исключительно по собственной воле. Вы можете только воодушевить своих солдат личным примером…

— Хорошо, – с тяжелым вздохом сказал бывший центурион, – да будет так.

— Итак, друзья, – произнес повеселевший священник, перейдя на русский язык, – должен сказать, что господин Гай Юний Брут уверовал в Великого Духа Творца всего Сущего и согласился подать личный пример своим солдатам.

— Да, – сказал тот и снова вздохнул – теперь уже как будто с облегчением, – я верить!