Книга Алый флаг Аквилонии Спасите наши души, страница 42 – Александр Борисович Михайловский

— На меня подразделение товарища Акимова тоже произвело положительное впечатление, - сказал я. -И хоть слова «монархический социализм» для моего непривычного уха звучат дико, а информация о будущем крахе советской власти просто пугает, но все равно я считаю недопустимыми попытки товарища Якимчука настроить нашу команду против товарища Акимова и его людей.

— Монархический социализм нам сейчас неинтересен, - сказал товарищ Давыдов, - ибо здесь нет для него ни необходимой почвы, ни движущих сил. Гораздо опаснее описанный товарищем Акимовым процесс деградации партии большевиков и советского государства...

— Поправочка, Яков Антонович, - сказал подпоручик, - никакого советского государства отдельно от партии большевиков у вас там не существует. Когда в октябре семнадцатого товарищ Ленин доломал остатки старой государственной машины, еще не доломанные «временными», то на какое-то время завис между небом и землей. Старого буржуазно-феодального государства уже нет, а нового социалистического еще нет. Попытка построить государство рабочих и крестьян по самой передовой на тот момент американской республиканской схеме на основе консенсуса двух революционных партий большевиков и левых эсеров провалилась вместе с левоэсеровским мятежом. Эсерам, пусть даже и левым, привыкшим решать политические вопросы взрывами бомб и выстрелами из браунингов, консенсус был не нужен, они хотели всего и сразу. А новое государство товарищу Ленину нужно было срочно, потому что уже начиналась гражданская война. Единственной работоспособной структурой, имевшейся под рукой у вождя мирового пролетариата, была партия большевиков, и именно она стала становым хребтом советской государственной машины, а ее ЦК - монопольным источником абсолютной власти. Именно там принимаются все решения, которые потом утверждаются Верховым Советом и исполняются Совнаркомом.

— Да, товарищ Акимов, пожалуй, так и есть, - после некоторого размышления согласился товарищ Давыдов. - Но скажите, что, по вашему мнению, из этого следует?

— Во-первых, - сказал подпоручик, - абсолютная власть - это признак монархии, и неважно, что этот монарх - не царь из рода Романовых, а группа ответственных товарищей по партии. Во-вторых, абсолютная власть, с одной стороны, разлагает нестойких к соблазнам, а с другой стороны, членство в партии становится условием для карьерного роста, что притягивает к ней не только борцов и строителей коммунизма, но и беспринципных властолюбцев-интриганов. В-третьих, поскольку партия-монополист перестает быть союзом единомышленников, внутри ее руководства начинается формирование группировок-фракций, вступающих между собой в беспощадную подковерную борьбу, что ухудшает качество управления. Пока у вас там жив товарищ Сталин, своей силой воли он способен удерживать эти процессы под контролем, репрессируя самых наглых и глупых соратников. Но после его смерти управлять Советским Союзом станет уже не сильный лидер, а так называемое «большинство в ЦК», снимающее и назначающее генеральных секретарей. Эти люди будут больше озабочены сохранением своей власти и внутривидовой борьбой, чем вопросами развития страны. Первое, что они сделали, освободившись от власти вождя и учителя - выписали себе индульгенцию, объявив, что чисток в партии больше не будет. С этого момента человек, достигший определенного уровня в партийно-государственной иерархии, мог считать себя защищенным от уголовного преследования, что бы ни натворил, ибо «органам» было прямо запрещено вести следствие в отношении больших партийных начальников. И только «большинство ЦК», состоящее из множества фракций и группировок, способно было бросить проштрафившегося соратника под пресс следствия, исключив его из своих рядов. Но оно этого никогда не делало, потому что у каждого из них в таком случае возникала только одна мысль: «А вдруг я следующий?».