Книга Алый флаг Аквилонии Спасите наши души, страница 44 – Александр Борисович Михайловский

Останавливаться на этом месте на ночевку было немыслимо, и мы пошли дальше. Километрах в двух от бывшей стоянки, в ложбине между двумя холмами, мы нашли спуск к небольшой бухточке с галечным пляжем, где и остановились на ночевку. Вскоре на берегу уже горел костер, пережигая сушняк на угли, а краснофлотец Магелат и двое его помощников из числа морпехов бодро свежевали горного барана, подстреленного снайпером морпехов ефрейтором Кариметовым. Дальше у нас был ужин, а потом - неизменный для этого путешествия вечерний разговор «за жизнь». Мои люди рассказывали новым знакомым о том, как живется народу при советской власти, а те толковали нам о своем житье-бытье при молодой императрице, очень круто взявшейся за дело.

— Большое послабление вышло народу, - говорил ефрейтор Ершов, обнимая свой пулемет. - Выкупные платежи отменили - это раз. Денежную подать натуральным продналогом заменили - это два. Беспроцентную ссуду зерном на семена или пропитание дают - это три. А если вдруг недород, то от государыни в бедствующую губернию идет продовольственная помощь - это четыре. Опять же лишний народишко в Сибирь переселяют, освобождая землицу - это пять. Артели работать на стройки набирают и с оплатой не обижают - это шесть. Если мужик работящий да рукастый, то семью прокормить сможет. Так что с той поры мы и не голодовали ни разу, а при прежнем царе с весны и до жатвы одной лебедой, считай, и кормились...

Рассказали нам и о том, как свирепо имперская безопасность борется с казнокрадами и мздоимцами, как недавние «лучшие люди» (проворовавшиеся чиновники и спекулянты) выбритые на полголовы, звеня кандалами, отправляются по этапу туда, где у государства есть нужда в бесплатной рабочей силе. Так что товарищ Якимчук был и прав, и неправ одновременно. Звериный оскал молодая императрица показала сразу, но только направлен он был не в сторону простого народа, а на его вековых угнетателей.

Кстати, преинтереснейшим человеком оказался снайпер Александр Кариметов. Мать у него русская, а отец -казанский татарин, богатей средней руки, владелец механической мастерской и магазина скобяных товаров. Впрочем, папенька Александра богатеем не родился, начинал как кустарь-одиночка в унаследованной от отца маленькой кузнице, но оказался не без коммерческой сметки, да и крутился как белка в колесе, так что во второй половине жизни, как тогда говорили, «выбился в люди». И было у отца три сына, самый старший должен был получить в наследство механические мастерские, второй - магазин, а для младшего, Александра (по-татарски Искандера), была запланирована блестящая карьера юриста или, если повезет, государственного чиновника. С этой целью его сначала отдали в гимназию, а потом засунули учиться в Казанский университет на юридический факультет - тот самый, в котором на двадцать лет раньше учился товарищ Ленин.

Но Александра-Искандера карьера юриста или чиновника не интересовала. Ему хотелось стать офицером, но папенька-тиран этому категорически воспротивился. Прокляну, мол, и денег присылать не буду. А учиться во времена царизма за государственный счет в юнкерском училище Александр не имел права. Но он решил, что все равно добьется своего. Проучившись на родительские деньги в университете все четыре года и получив вожделенный диплом (папенька, твоя воля исполнена, а вот теперь все будет по-моему) новоиспеченный юрист отправился в Гатчину, где располагался пункт постоянной дислокации корпуса морской пехоты. Там его после прохождения собеседования и медосмотра зачислили вольноопределяющимся^[14] первого разряда в учебный полк, где он прошел подготовку на снайпера. Два года службы в этом статусе, один из которых Александр уже отслужил, давали ему право держать экзамен на первый офицерский чин - после чего либо увольняться в запас, либо продолжать службу в новом качестве.

Попадание сюда, в Каменный век, поставило крест на всех прежних мечтах, но Александр не унывал. Мол, хотел бы он тихой и мирной жизни, перекладывал бы сейчас бумажки в присутствии или служил бы помощником присяжного поверенного. А так даже интереснее: всю жизнь романтичный юноша хотел посмотреть мир, в детстве зачитывался приключенческими романами Фенимора Купера, Генри Хаггарда и Жюля Верна - и вот мечта сбылась... Путешествие такое далекое, что прежде нельзя было даже и представить. Правда, без обратного билета, но об этом Александр не задумывался. С прежней жизнью он порвал, когда записался в армию добровольцем, а какой будет новая жизнь и будет ли она вообще, решается прямо сейчас. Вроде бы, с точки зрения классической марксистской теории, ефрейтор Кариметов по своему происхождению и желанию стать царским офицером должен считаться для нас классовым врагом (и именно так на него смотрит товарищ Якимчук), но мне этот молодой человек чем-то напоминает нашего лейтенанта Чечкина, а потому симпатичен.

Потом была еще одна ночевка в довольно широкой бухте с галечным пляжем. И вот, когда солнце уже клонилось к горизонту, мы спустились по тропе туда, где в небольшой бухте на якоре стояла наша «Малютка».

Сначала наши товарищи забегали и закричали, увидев наше возвращение, а потом застыли в недоумении, увидев сопровождающих нас морских пехотинцев императрицы Ольги. Уж очень непохожи они на бойцов РККА обмундированием, вооружением и манерой держаться. Правда, и немцев с румынами в них тоже не заподозришь, так что за винтовки схватились немногие.

Я сложил руки рупором и закричал:

— Товарищ Карелин, товарищ Наумов, не беспокойтесь, это свои!

Видимо, меня услышали. Бестолковая суета внизу прекратилась, и дальше оставшаяся на хозяйстве часть команды ожидала нашего приближения в напряженном молчании, не выпуская оружия из рук, но и не делая никаких угрожающих жестов.

— Очень плохо, товарищ капитан-лейтенант! - сказал мне младший унтер Неделин. - Часовые и секреты не выставлены, бойцы не обучены действиям при внезапном нападении. Подходи сюда кто хошь, и бери вас голыми руками.