Книга Алый флаг Аквилонии Спасите наши души, страница 73 – Александр Борисович Михайловский

— Мы вас поняли, товарищ капитан-лейтенант, и можем заверить, что бдительность будет удвоена, утроена и даже учетверена, - с мрачным видом сказал младший унтер Неделин. - А теперь давайте вечерять, ибо планы на обратный переход строить надо будет уже с утра, на свежую голову. И британца тоже следует покормить на равных правах, ибо мы ж не звери держать его голодным, когда другие едят.

— Вы правы, товарищ Неделин, - вздохнул капитан-лейтенант, - а потому так мы и сделаем. Поздно уже, а ведь завтра у нас будет новый день, который может оказаться тяжелее сегодняшнего.

6 мая 3-го года Миссии. Понедельник. Полдень. Европейский берег Мраморного моря, безымянный залив у истока Дарданелл, место якорной стоянки подводной лодки М-34.

Командир подводной лодки М-34 капитан-лейтенант Николай Иванович Голованов

На то, чтобы пройти обратно от стоянки британского взвода к северу от горы Ачи Баба, до залива с якорной стоянкой «Малютки», у нас ушло девять дней. Утром двадцать седьмого апреля, прежде чем выступить в обратный поход, мы переодели членов команды моей подводной лодки и женщин бывшего клана Трясогузки в британскую армейскую форму, чтобы издалека выглядеть как еще один отряд охотников за живым товаром. Самое нужное трофейное имущество - оружие, патроны, штыковые лопаты и топоры - необходимое в нелегкой походной жизни, мы навьючили частью на себя, часть на бывших Трясогузок. Относительно налегке, только со своей штатной поклажей (и без того нелегкой), шли лишь бойцы младшего унтера Неделина, в скрытном порядке обеспечивая нам головной и боковые походные дозоры.

Перед этим я вызвал к себе Наталью и официально назначил ее командиром невооруженного вспомогательного женского подразделения: других кандидатур на эту должность просто не было, а неорганизованная толпа баб - это прямой путь к всевозможным неприятностям. Сама новопроизведенная начальница приняла это повышение как должное, да и бывшие Трясогузки приняли ее руководство без протестов, потому что наши люди их просто пугали. Вчера вечером, за ужином, когда я рассадил их вперемешку со своими бойцами, они сначала ди чились, но немного оттаяли, когда вольноопределяющийся Кариметов и краснофлотец Магелат стали наделять их кусками жирной печеной свинины наравне с нашими бойцами. Покормили наши и пленного лейтенанта Тейлора, освободив ему левую руку (ибо правая висела на перевязи и все равно не действовала). И никто, даже их бывший командир, не вспоминал о сваленных в кучу за краем поляны обнаженных трупах британских солдат. Как говаривал старик Дюма, «на войне как на войне».

Выступив из бывшего британского лагеря, мы пошли вдоль речки вверх по течению и, обогнув Ачи Бабу с северо-западной стороны, часа через три пришли к разоренному стойбищу Трясогузок, расположенному прямо у истока ручья. На моей карте примерно на этом месте была отмечена деревня Бехрамлы. Ночью на месте вчерашнего побоища успели попировать падальщики, и тела мужчин, умерших с копьями в руках, а также детей, зарезанных британскими штыками, выглядели крайне неприглядно.

— Не по-людски это, не по-христиански... - тихо пробормотал младший унтер Неделин, хмуря свои густые брови.

И мы все, за исключением разошедшихся по сторонам разведывательно-охотничьих дозоров, взялись за трофейные штыковые лопаты и по очереди принялись копать братскую могилу, благо что в этой долине между двумя горами слой мягкой почвы был достаточно глубок. Если трупы британских солдат мы бросили на произвол пожирателей падали, то убиенных ими местных следовало похоронить по-человечески. И я тоже принял посильное участие в этом скорбном труде, и в то же время мы не подпускали к этому делу женщин бывшего клана Трясогузки, которые рвались оказать нам помощь. Незачем это. Работать лопатами местные все равно не умеют, и только собьют себе руки да порвут о лопатные штыки свои мягкие мокасины.