Книга Алый флаг Аквилонии Спасите наши души, страница 74 – Александр Борисович Михайловский

Пока мы копали землю, некоторые из Трясогузок сказали Наталье, что видели, как вчера, когда началось убийство, несколько подростков и детей постарше пытались убежать в лес на склоне горы, и, возможно, кому-то даже удалось выжить. Тогда наша начальница над женщинами с моего разрешения послала в лес трех мальчиков-подростков, чтобы они нашли всех, кого смогут, и привели к нам. Так наше небоевое подразделение пополнилось на пять человек: тремя девочками и двумя мальчиками в возрасте примерно от восьми до пятнадцати лет. Все они спаслись от хищников, забравшись на ночь на деревья, ведь волки и шакалы тут явление значительно более распространенное, чем лазающие по ветвям рыси и медведи.

Тем временем вернулись наши разведывательно-охотничьи партии, принеся известие о том, что в ближних окрестностях противник не обнаружен. Они же приволокли туши убиенных лесного оленя и горного барана. Вот тут уже местные женщины отодвинули наших бойцов в сторону, сказав, что раз уж их приняли в наш клан, то разделывать добычу и готовить еду на всех - это их обязанность. Так остатки клана Трясогузки из бесполезной обузы превратились в подразделение тылового обеспечения. Тогда я распорядился, чтобы они убрали подальше свои каменные поделки и взяли в руки трофейные британские ножи и топоры (после чего дело пойдет веселей), а старшей над кухонной бригадой назначил Наталью. Она с нами уже достаточно давно, и имеет опыт работы со стальным инструментом.

Когда братская могила была вырыта, местные женщины уложили в нее тела своих близких, постаравшись придать им позу эмбриона, а также сложили туда весь нехитрый скарб, которым покойные пользовались при жизни (Константин Монидис, когда был жив, рассказал мне о таком обычае, и вот теперь я наблюдал его воочию). Потом покойных присыпали красной охрой, которую местные считали кровью земли и символом вечной жизни, а младший унтер Неделин прочел заупокойную молитву в варианте, предназначенном для похорон некрещеных людей, слова которой Наталья как сумела передала местным женщинам. Туда же, на похороны, мы притащили и лейтенанта Тейлора, поставив его на колени на краю могилы. Рядом стоял вольноопределяющийся Кариметов, готовый переводить. Увидев мертвых детей, приготовленных для погребения, британец ужасно перепугался и начал лопотать, что его тут не было, и что, мол, все это сотворил некий сержант Смит.

— Нечего валить все на сержанта Смита, - сказал я в ответ. - Посмотри на детей там, внизу. Их убили, потому что это ты так приказал, а приказ тебе отдал ваш полковник Проктор-Бошамп. А теперь посмотри на лица моих людей. Теперь для этих искушенных в деле войны простых оружных крестьянских парней нет более злейшего врага, чем ваша британская колония. Когда все закончится, вряд ли кто из твоих приятелей-британцев останется в живых. Скорее всего, ты будешь единственным выжившим, потому что мы обещали тебя не убивать. Что будет с тобой потом, я еще не решил. Возможно, мы возьмем тебя с собой до конечной цели нашего путешествия, а возможно, выпустим в лес голым и босым. И вот тогда, если тебе повезет и тебя примут в клан к местным, ты сможешь провести остаток своих дней среди презренных дикарей, а твоей женой будет грязная скво.

Когда все было закончено, скорбящим родственницам погибших вручили лопаты и сказали, что зарывать могилу с близкими им людьми - это их неотъемлемое право. Сначала нерешительно, а потом все быстрее и быстрее, женщины стали бросать вниз рыхлую землю. Когда могила жертв британского колониального террора была полностью зарыта, клан Трясогузки окончательно отошел в прошлое. Отныне, когда долг мертвым был отдан, у выживших женщин не было больше никакой другой родни, кроме нас.