Онлайн книга «Алый флаг Аквилонии Спасите наши души»
|
— Есть ответ, командир, причем на русском языке! - воскликнул радист, торопливо записывая радиограмму, и уже менее уверенно добавил: - На связи радиостанция Народной Республики Аквилония... «К сведению экипажа борта СССР-09303. Ваше географическое положение и курс не изменились. Ваша потеря ориентировки вызвана перемещением во времени на сорок тысяч лет тому назад. Чтобы мы могли оказать вам посильную помощь, назовите крайнюю дату вашего пребывания в родном мире, тип вашего воздушного судна, путевую скорость и предполагаемый пункт назначения. Вполне возможно, что ваш курс ведет в никуда. Подписано - Председатель Верховного Совета Народной республики Аквилония тов. С.П. Грубин и Председатель высшего военного совета тов. А.В. Орлов». Майор Бояринцев ошалело переглянулся с майором Агеевым, и тут по самолетному переговорному устройству раздался голос штурмана корабля, старшего лейтенанта Геннадия Чемизова. — Есть у меня страшное профессиональное подозрение, товарищи майоры, - сказал он, - что на месте Галифакса мы не найдем ничего, кроме снега и льда. Ледяной пейзаж под нами до самого горизонта наводит меня на подобные грустные мысли. Если сейчас за бортом действительно сорок тысяч лет до нашей эры, то ледник в Северной Америке может доходить до самого Нью-Йорка. Подумайте об этом, и скорее, пока у нас еще есть топливо для маневра. — Игорь, еще кто-нибудь отозвался? - спросил майор Бояринцев. — Нет, товарищ майор, - ответил радист, - больше никто. — Тогда передавай, - после некоторого размышления сказал замкомэска, - «Мы, экипаж Ан-22 „Антей”, восемнадцатого июля тысяча девятьсот восьмидесятого года следовали на высоте девять тысяч метров по маршруту Москва - Кеблавик - Галифакс - Нью-Мехико - Лима, имея на борту груз оборудования и инвентаря для развертывания полевого госпиталя, медикаментов и продовольствия. Наличный запас топлива - на четыре тысячи километров полета». И запроси местоположение этой Аквилонии... и что она, собственно, такое... Радист застучал ключом. Когда он закончил передачу, майор Агеев с легкой тревогой в голосе спросил: — Александр Яковлевич, а стоило ли вот так сразу и откровенно? — Стоило, Евгений Александрович, - ответил Бояринцев, - время нашего существования ограничено запасом топлива, и мне тоже как-то не по себе от мысли залететь туда, откуда уже не будет возврата. Или вы предлагаете присесть где-нибудь на льдине и не спеша вести переговоры, играя в вопросы и ответы? — Да уж нет, - хмыкнул майор Агеев, - от той же самой мысли мне тоже не по себе. Только я опасаюсь, что эта Аквилония окажется совсем не тем, чем хочет казаться. — Геннадий, - спросил замкомэска в СПУ, - а у тебя, как у штурмана, какое мнение? — Если вы хотите знать мое штурманское мнение, - глухо ответило СПУ, - то Европа в качестве места для посадки за сорок тысяч лет до нашей эры значительно предпочтительней Северной Америки. В Европе и теплее, и есть кое-какое людское население, а в Америке холодно, и нет никого, кроме диких зверей. Даже в родные нам времена Вашингтон находится на той же широте, что и Ташкент, а климат в нем был как в Подмосковье. Так что если нас будут звать куда-нибудь в окрестности Нового Орлеана, то я бы отказался, тем более что топлива в том направлении нам хватит едва-едва, чтобы только перелететь ледниковый щит... |