Книга Война за проливы. Операция прикрытия, страница 78 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Но почему венгры стали угнетателями? – спросил я. – Ведь еще шестьдесят лет назад они сами страдали под жестоким гнетом Габсбургов и даже устраивали восстания, чтобы выйти из состава австрийской державы. И что с ними случилось потом, что он их тирании в Австро-Венгрии стонут все народы, кроме немцев?

— Запомни, Георгий, – ответил мне генерал Бережной, – очень многие бедные и обиженные, заполучив в свои руки власть, сами становятся жестокими угнетателями, куда там прежним хозяевам. Такое случилось и с венграми. Еще при прошлом австрийском императоре власть в Австрии принадлежала только немцам, – и венгры, которых было больше, возмутились этим фактом и подняли восстание. Несмотря на то, что русский император Николай подавил это восстание и восстановил власть Габсбургов, император Франц-Иосиф понял, что если все оставить как есть, то такие восстания будут случаться непрерывно. Тогда он решил разделить власть между немцами и венграми, и это решение продлило существование Австрийской империи практически на полвека. Кстати, ты знаешь, в чем сходство и в чем ключевое различие между Австрийской и Российской империями?

— Наверное, в том, что русские – православные, а австрийцы – католики, – сказал я. – А сходство в том, что Россия и Австро-Венгрия – очень большие государства, за это называемые империями.

— Нет, – ответил господин Бережной, – сходство вот какое: и Россия, и Австро-Венгрия – многонациональные государства. При этом составляющие их нации друг другу даже не родственники. А различие заключается в том, что в России есть устойчивое ядро – русский народ, вокруг которого собираются остальные народы; в Австро-Венгрии же такого ядра нет, и каждый сам за себя и против всех остальных. Благодаря этому фактору лоскутное одеяло Европы в нашем мире разлетелось на составляющие его клочья; и здесь, в этом мире, мы лишь хотим сделать этот процесс быстрым и безболезненным. Если ты хочешь, чтобы созданное тобой государство существовало долгой счастливой жизнью, тебе следует позаботиться о том, чтобы количество сербов в нем как минимум вдвое превышало численность всех остальных вместе взятых народов.

Я вспомнил, что примерно о том же мне толковал и Николай Бесоев. Или я сумею создать из разнородных компонентов единый югославский народ, или через некоторое время все рухнет в тартарары, потому что люди не захотят жить в чужом для них государстве.

— Сербское ядро, – сказал господин Бережной, – должно стать первым этапом создания единого народа, но избегай включать в состав своих сограждан совсем уж чужеродные элементы…

— Наверное, вы, Вячеслав Николаевич, имеете в виду босняков-мусульман? – спросил я.

— И их тоже, – ответил мой собеседник, – но еще в большей степени это касается албанцев. Сейчас они кажутся тебе дружественно настроенными, но подумай о том, что может случиться за сто ближайших лет. Албанцы, как и прочие мусульмане, унаследовали от седой древности обычай брать в жены вдов своих погибших братьев и боевых побратимов, а также усыновлять их детей. Благодаря подобным порядкам у таких народов не бывает сирот, а женщины продолжают рожать и воспитывать детей, несмотря на гибель мужчин на войне. Поэтому в случае каких-нибудь потрясений и потерь, на которые так богат двадцатый век, численность албанцев и босняков будет восстанавливаться гораздо быстрее, чем численность сербов, черногорцев и хорватов. Имей это в виду, а также помни, что мусульмане и хорваты – в том виде, в каком они существуют сейчас – никогда не будут считать Великую Сербию своей родиной матерью, вместо того она будет им мачехой. Рано или поздно такая реакция неизбежна, и тебе следует хорошенько подумать над тем, что надо сделать, дабы предотвратить этот исход.