Книга Воцарение тьмы, страница 66 – Джон Демидов

— Остров… — сдавленно выдохнула Дарина. — Мы на острове? Но как? Торвин… это он нас сюда закинул?

— Похоже на то, — я сглотнул, чувствуя, как у меня похолодело внутри. — Или так сошлись обстоятельства… Но факт остается фактом — мы с тобой в ловушке на большом острове, где нам совсем не рады.

Дарина, внезапно резко выпрямилась и ушла в ту сторону, куда совсем недавно ушёл наш спаситель, после чего я услышал её голос:

— Извините пожалуйста… Скажите… а как вообще можно покинуть этот остров? Как добраться до большой земли?

— Покинуть? — скептично переспросил мужик. — Обычно — через портал в цитадели герцога, но уже второй день, с тех самых пор, как начались возмущения сфер, все магические врата на острове не работают. Герцогские маги ночей не спят, чинят, но пока бестолку. Говорят, что-то с самой тканью магии здесь, на острове.

— Значит, другого пути нет? — с отчаянием спросила Дарина, на что Шрам ответил равнодушным голосом:

— Почему нет? Есть… «Гордость Эверглейда» — это торговое судно, которое раз в неделю ходит в порт Вердиган на материке, и как раз завтра оно отправляется.

Мы с Дариной переглянулись, и в её взгляде я увидел ту же самую, слабую искру надежды, что появилась и у меня. Корабль!

— Где он пришвартован? — быстро спросил я у Шрама, на что он почему-то усмехнулся и ответил:

— В порту, где же ещё… Только прежде чем вы радостно туда поскачете я должен сказать вам об одном крохотном нюансике… Корабль этот идёт под патронажем и с благословения местного храма Света, и на борту всегда присутствует отряд паладинов для защиты от морских тварей и… нежелательных элементов. — Он многозначительно посмотрел на нас. — И что-то мне подсказывает, что именно такими элементами они вас и посчитают…

После слов старика меня захватило холодное и липкое отчаяние, противиться действию которого у меня не было сил. Картина нашего будущего, которую так живописно обрисовал Шрам, была воистину ужасна. Вечная жизнь в подполье, в этих сырых катакомбах, в вечном страхе перед стражей и паладинами…

Дарина тоже была совсем не в восторге от открывающихся перспектив, и смотрела на меня ТАКИМИ глазами, что у меня даже немного защемило в груди… Шрам же в это время с каким-то мазохистским удовольствием наблюдал за нашей реакцией, а затем принялся с важным видом разливать по мискам какую-то мутную, сероватую бурду, от которой несло забродившей крупой и дешевым салом.

— Не парьтесь, тёмные, — буркнул он, ставя перед нами миски, исходящие паром и просто непередаваемым ароматом, от которого я ощутил, как к горлу подкатывает тошнота, — Я вот, поди ж ты, тоже в свое время святошам изрядно поднасолил, и ничего… Не словили сразу, вот и живу уж тут который год… Приспособился. А теперь, с вами глядишь, ещё и веселее будет… Всё лучше чем одному.

Он усмехнулся, вот только в его усмешке не было ни капли настоящего веселья. Это была усмешка загнанного волка, который смирился с капканом на своей ноге и теперь предлагал нам обзавестись такими же весьма «милыми» украшениями, привязанными к его цепи.

Меня буквально передернуло от омерзения. Эта перспектива — стать вечными беглецами в подземельях чужого города, зависимыми от милости такого же отщепенца — была хуже любой быстрой смерти. Дарина, судя по её побледневшему лицу, думала примерно о том же.