Книга Система становления, страница 30 – Джон Демидов

Я уже почти привык к роли вьючного осла, поэтому безропотно начал облачаться во всё полученное добро. Броник прибавил к общему весу очень не мало килограммов, а когда я пристегнул подсумок с четырьмя магазинами, то почувствовал, что спина уже ощутимо так поднапряглась.

В этот самый момент капитан Морозов, уже полностью экипированный, подошёл ко мне с двумя своими запасными магазинами и противогазом в руках.

— Курсант, возьмёшь это, — это была не просьба, а приказ. — У тебя руки свободны, а мне в атаке лишнее мешать будет.

Я замер, чувствуя, как по щекам разливается краска, ведь это был уже откровенный беспредел. Нести провизию — это одно, но таскать ещё и лишнее железо за офицером, который явно хочет сэкономить свои силы…

Но прежде чем я успел что-то сказать, раздался спокойный, но твёрдый голос капитана Дорошина.

— Капитан Морозов, оставьте своё снаряжение при себе. Курсант и так несёт провизию на всю группу. Его задача — поддержка, а не роль вьючного ишака. Ему нужна мобильность, чтобы в случае чего подойти к раненому, или прикрыть нам спину в тяжелой ситуации.

Морозов обернулся в сторону моего защитника, и его лицо исказила гримаса раздражения:

— Да он молодой, справится! Чего его жалеть?

— Я старший группы, и это приказ, капитан, — Дорошин сделал шаг вперёд, и его взгляд снова стал стальным. — Каждый несёт свою экипировку самостоятельно, и каждый сам отвечает за её сохранность. Ясно?

Морозов помялся, посмотрел на меня, потом на непреклонное лицо Дорошина, буркнул что-то невнятное и, швырнув магазины в свой вещмешок, отошёл в сторону.

Я благодарно посмотрел на своего командира, и сказал:

— Спасибо, товарищ капитан.

— Не дрейфь, боец, — он хлопнул меня по бронику. — В группе каждый должен делать своё дело, а не скидывать его на других. Готовься, скоро выдвигаемся.

Как только последний из нас получил свой комплект снаряжения, и успешно его одел — полковник Ермаков тут же скомандовал:

— Группа, стройся, и выдвигаемся в сторону автопарка! Пошевеливайтесь, господа!

Нам не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться требованиям заместителя начальника института, и побрякивая амуницией, направиться в указанном направлении.

Мы успели пройти буквально несколько учебных корпусов, а я уже начал ощущать губительное воздействие солнца, которое сегодня, как назло, ярко и беззаботно светило с совершенно безоблачного неба.

В автопарке нас уже ждали заведённые машины, и конечно же, по закону подлости, нашей группе достался не уютный уазик-«буханка», а видавший виды, покрытый потёртой краской Урал. Офицеры, к моему удивлению, возмущаться такой несправедливости не стали, а отнеслись к этому с непонятным, философским спокойствием:

— Ну что ж, — хмыкнул майор Орлов, швыряя свой вещмешок в кузов, и с хорошо слышимым наслаждением произнёс:

— В снаряге внутри «буханки» мы бы с вами совсем не развернулись, а тут — вон как просторно!

— Как в старые добрые времена, — буркнул капитан Морозов, с видимым усилием закидывая своё тело внутрь кузова.

Я, как самый младший, заскочил последним, устроившись на деревянной лавке рядом со своим вещмешком, а уже спустя минуту Урал рыкнул дизелем и тронулся, вывозя нас с территории института.

Первое время мы шустро ехали по асфальтовой трассе, которая преступно быстро сменилась проселочной дорогой, а она, в свою очередь, тоже оказалась весьма не продолжительной, и в скором времени сменилась ухабами и ямами.