Книга Система становления, страница 56 – Джон Демидов

На лице Романа Григорьевича тоже на мгновение появилось нечто, похожее на удовлетворение, после чего он сказал:

— Вот и отлично. Одна точка стабильности в этом хаосе — уже очень и очень хорошо. Продолжайте в том же духе, Алексей Петрович, и держите меня в курсе.

Сергей

Когда «буханка» наконец затормозила на территории института, водила по короткому указанию Семёнова направил её прямиком к санчасти.

Здание из серого камня с красным крестом на двери выглядело пугающе безжизненно, но как только мы остановились, дверь распахнулась, и оттуда выскочил дежурный фельдшер с двумя курсантами, которые тащили носилки.

— Осторожнее, осколочные в ногу, контузия, возможно заражение крови, — бросил Семёнов, помогая им вытаскивать Дорошина из салона.

Глаза капитана были закрыты, и он то и дело что-то бессвязно бормотал, сжимая и разжимая кулак правой руки. Смотреть на это было очень больно, да и вообще… Если быть до конца честным — меня до сих пор подташнивало от адреналина и осознания того, что мы только что пережили.

Как только носилки с Дорошиным скрылись за дверью санчасти, Семёнов повернулся к нам с Орловым, и его взгляд стал тяжёлым и не сулящим нам ничего хорошего.

— Товарищ майор, если вы себя более-менее нормально чувствуете, проследуйте с курсантом в комендатуру. Нам нужно составить подробный отчёт и дать показания, относительно произошедших с вами событий.

Орлов, который до этого молча смотрел вслед уносимому Дорошину, тяжело, по-стариковски вздохнул, а его лицо, испачканное пылью и потом, выражало лишь глухую, усталую покорность. Он посмотрел на старлея, и сказал хриплым голосом:

— Алексей, не будь зверем, дай хоть разоружиться, снаряжение сдать, да руки помыть… Я не сбегу, ты меня знаешь.

Семёнов на секунду задумался, глядя на нас оценивающим взглядом: Орлов с его перевязанной рукой и запачканной формой, и я — помятый, в грязном бронежилете, с пустым, усталым взглядом.

— Ладно, — кивнул он наконец. — Но только под моим присмотром! И давайте без задержек… Пришли, сдали, и ушли.

Мы побрели к оружейному складу, и каждый шаг во время этого пути отдавался в моих уставших ногах тяжёлым эхом. Снятие бронежилета, разгрузки и каски было сродни ритуалу очищения. Каждый сброшенный килограмм железа делал меня чуть легче, и даже жизнь как будто расцвела новыми красками.

Выйдя на улицу, мы невольно посмотрели в сторону столовой. Оттуда доносился привычный, уютный гул голосов и запах еды, учуяв который, живот предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ел сухие галеты с джемом на обочине дороги, кажется, целую вечность назад.

К большому сожалению наш путь лежал в другую сторону — к зданию комендатуры. Оно стояло чуть в стороне, мрачное и не располагающее к хорошему настроению.

Внутри пахло старым линолеумом, дезинфекцией и сыростью. Семёнов, не церемонясь, развёл нас по разным кабинетам, затолкав меня в небольшую, почти пустую комнату с голым столом, двумя стульями и решёткой на единственном окне.

Первый час пролетел в попытках осмыслить всё произошедшее. Данж, монстры, предательство Морозова, серп в инвентаре, лиса… Мысли путались, накатывая волнами то страха, то злости, то странного, щемящего предвкушения, однако голод, в конце концов, оказался сильнее философских размышлений.