Книга Путь монарха, страница 32 – Джон Демидов

Все что для этого нужно — соблюдать осторожность и не лезть на рожон. Для всего остального — у меня есть тени.

Я испытывал жгучее желание доказать Грону и самому себе, что я не просто «щеночек», которого можно вышвырнуть за непокорность, и теперь я знал — КАК это можно доказать.

Криво ухмыльнувшись, я ещё раз внимательно изучил маршрут до «Гильдии знаний», после чего поморщился, когда осознал, что путь туда совсем не близкий, и пролегал он явно через не самые благополучные районы, но меня это не испугало. В царстве стояла глубокая ночь, а значит мой навык «Теневое сокрытие» будет работать целую минуту, что с учётом того факта, что откат на него тоже минута, позволял мне оставаться в невидимости практически постоянно.

После этих мыслей я наконец стряхнул с себя оцепенение, и хоть страх перед неизвестностью никуда не делся, теперь его затмевала решимость.

«Ладно, Грон, — мысленно бросил я в сторону таверны. — Посмотрим, кто кого переживёт в этом вашем „гостеприимном“ городе.»

Сделав глубокий вдох, я отозвал лиса, чтобы он не демаскировал меня без нужды, и активировал навык «Теневое сокрытие», после чего мои очертания поплыли, цвета одежды потускнели, и я слился с глубокими тенями у стены, став неясным пятном, призраком, скользящим по ночному городу.

Для начала я решил посетить гильдию, потому что у меня было ещё много вопросов, относительно этого жестокого мира, однако я прекрасно отдавал себе отчёт, что информация явно будет не бесплатной, а значит в этом мне поможет доска контрактов…

Продвигаясь по ночному городу, я радовался безупречной работе своего «Теневого сокрытия». Благодаря ему я был невидимым призраком, скользящим по краям световых пятен от редких факелов.

Путь до гильдии знаний пролегал через лабиринт узких, грязных улочек, где царила своя, особая атмосфера. Из-за закопчённых окон доносились отрывки странных песнопений, звон стеклянных кружек и внезапные всплески грубого смеха.

Я двигался от тени к тени, используя каждую арку, каждую груду ящиков, каждую глубокую выбоину в стене как укрытие, а мои глаза, привыкшие к темноте, выхватывали детали местной жизни: пару бродяг, делящих под мостом бутылку чего-то мутного; быстро скользящую по стене тень, слишком большую для кошки; группу подвыпивших наемников, которые, пошатываясь, вышли из очередной таверны и тут же начали выяснять отношения с какой-то бледной гуманоидной расой…

И вот, на перекрёстке двух чуть более широких улиц, я замер, потому что сцена, разворачивающаяся в тусклом свете единственного горящего факела, заставила кровь стынуть в моих жилах.

Дело в том, что прямо передо мной к стене была прижата девушка незнакомой расы. Её кожа была тёмно-красного цвета, а длинные волосы — струящимся рыжим потоком. Длинные, заострённые уши подрагивали от страха, но больше всего меня поразили её глаза — огромные, полностью чёрные, как у глубоководного существа, и сейчас в этих глазах читался животный, немой ужас.

Её прижимал к стене здоровенный бугай в рваной кожаной кирасе, у которого под ногами лениво вращались пять алых колец. Его свирепое, покрытое шрамами лицо было искажено похотливой ухмылкой, и он сипло рычал в сторону девушки:

— Ну что, красотка, побегала, и хватит! Теперь твоя очередь нас потешить.