Книга Рыцари Кристаллии, страница 30 – Брендон Сандерсон

Как только она скрылась, граждане Свободных Королевств взяли меня в кольцо, игнорируя предупреждение. Правда, они заметно робели, и даже взрослые мужчины смущались, как дети.

— Э-э… я могу вам чем-то помочь? – спросил я, оказавшись в окружении.

— Ты – это он? – крикнул кто-то из заднего ряда. – Правда, что ли? Алькатрас Пропащий?

— Что-то я не чувствую себя особо пропащим, – возразил я. Мне было не по себе. Столько людей. Так близко. И все благоговеют. Как прикажете реагировать на подобное? Как вообще следует вести себя селебрити, давным-давно потерянному и впервые являющему себя миру?..

Проблему разрешил маленький фанат, мальчик лет, наверное, семи. Он приблизился ко мне, держа стеклянный квадратик поперечником в пять или шесть дюймов^[8]. Плоский, прозрачный, словно вырезанный из какого-нибудь окошка. Мальчик протянул его мне дрожащей ручонкой.

Ладно, сказал я себе, ничего не понятно, но будем действовать по обстоятельствам. Я взял стекляшку. Стоило коснуться ее, и она засияла. Мальчик, ликуя, утянул квадратик обратно: моя пятерня оставила на стекле сверкающий отпечаток.

Так вот, значит, как в Свободных Королевствах автографы раздают!

Толпа качнулась вперед. У одних наготове были стекляшки-квадратики. Другие стремились пожать мне руку, сфоткаться со мной. Третьи просили сломать что-нибудь на память с помощью таланта Смедри.

Кого-то иного, вероятно, смутила бы подобная суета, но память о детстве, когда за способность все ломать меня либо осмеивали, либо страшились, подготовила меня к спокойному принятию некоторой дозы всеобщего восхищения. Или кто-то скажет, будто я ее не заслужил? Я не дал Библиотекарям завладеть Песками Рашида. И победил Блэкбёрна. Ах да, и еще спас отца от ужасов и мук заточения в Александрийской библиотеке. Дедушка Смедри был прав: настало время расслабиться и получать удовольствие.

Я оставлял отпечатки направо и налево, позировал для снимков, пожимал руки, отвечал на вопросы. К тому времени, когда вернулась тетя Петти, я уже со вкусом рассказывал о нашем с дедушкой первом дельце в библиотеке.

Да, именно в тот день в кафе-мороженом я понял, что из меня, пожалуй, выйдет отменный писатель. У меня обнаружился явный дар рассказчика. Я блестяще интриговал слушателей тонкими намеками на грядущие повороты событий, подсказывая, но не открывая, чем же все кончится.

Кстати, вы знаете, что в тот самый день, только попозже, кто-то покушался на жизнь, то есть хотел убить короля Дартмура?

— Ну-ну, – приговаривала моя тетя, оттесняя фанатов. – Расступитесь-ка! – И схватила меня за руку: – Не бойся, пупсик, я пришла тебя спасать!

— Но я не…

— Не благодари, – шепнула тетя Петти. И повысила голос: – А ну-ка все прочь! Алькатрас только-только из Тихоземья, смотрите не подхватите какую-нибудь библиотекарскую заразу!

Вокруг меня разом побледнело множество лиц, толпа качнулась назад. Не теряя времени, тетя утащила меня к столу, где сидели двое. Молодой мужчина лет двадцати с хвостиком, черноволосый, с ястребиными чертами лица; он показался мне смутно знакомым. Я догадался, что это и есть Фолсом Смедри, – он был очень похож на своего брата Квентина. Напротив него сидела молодая женщина в темно-бордовой юбке и белой блузке, смуглая, в очках на цепочке.