Книга Рыцари Кристаллии, страница 43 – Брендон Сандерсон

Мать скользнула по моему лицу глазами, и никаких признаков узнавания я не подметил. Коляски двинулись с места, а я вздохнул с облегчением. Пользоваться оборотными линзами оказалось тяжелее, чем какими-либо, попадавшими ко мне до сих пор. Если я терял концентрацию и допускал посторонние мысли, наведенный облик начинал меняться, и от этого меня ощутимо потряхивало. Требовалось неотступно удерживать иллюзию.

Коляска катилась. Я злился на себя за то, что едва не опоздал вспомнить об оборотных линзах, лежавших в кармане. Я то и дело забывал, что я окулятор; Бастилия постоянно ругала меня за это, и как же она была права! Я до сих пор не привык к собственному могуществу: вы еще увидите, к чему это иногда приводило. (Вы ведь уже обратили внимание, как часто я подкидываю идеи, которые собираюсь растолковать вам далее по тексту? Иногда мне просто нравится раздавать тонкие намеки на толстые обстоятельства. В других случаях я дразню вас и раздражаю. Решайте сами, где что!)

— Вы места-то узнаете? Где мы едем? – спросил я своих спутников по ходу нашей, с позволения сказать, погони.

— Полагаю, мы движемся в направлении королевского дворца, – предположил Фолсом. – Видишь? Уже макушки башен виднеются.

Я посмотрел туда, куда он указывал, и рассмотрел белые шпили дворцовых крыш. По другую сторону улицы проплывало гигантское прямоугольное здание с крупной надписью на фасаде: «Королевский архив (не библиотека!)».

Свернув, мы проехали мимо целого ряда замков, выстроившихся вдоль длинной улицы. Коляска матери опять свернула, как бы для того, чтобы по новой объехать квартал, но что-то в этом маневре показалось мне подозрительным.

— Возчик, – окликнул я, – догоните ту повозку!

— Семь пятниц на неделе у некоторых, – вздохнул он.

На следующем перекрестке мы опять поравнялись, я поискал взглядом мать…

Ее там не было.

В коляске сидела женщина, несколько схожая с нею, но не она.

— Битые стекляшки! – выругался я.

— Что стряслось? – спросил Фолсом, высовываясь из-за борта.

— Она от нас ускользнула! – сказал я.

— Ты точно уверен, что это не она? – уточнил Фолсом.

— Уж мне ли не знать!

Я долго пребывал в неведении, что она приходится мне матерью, но мисс Флетчер все мое детство маячила где-то поблизости.

— А если она тоже линзы нацепила? Вроде твоих? – спросила Гималайя.

— Она не окулятор, – возразил я. – Не знаю, поняла ли она, что за ней хвост, но стоило нам отвернуться, и она из коляски свинтила.

Мои спутники все в тех же согбенных позах вновь переместились на сиденья. Я все поглядывал на Гималайю. Уж не предупредила ли она мою мать, что за ней слежка?

— Шаста Смедри, – проговорила Гималайя. – Так она тебе родственница?

— Это мать Алькатраса, – кивнул Фолсом.

— Правда? – удивилась Гималайя. – Твоя мать тоже Библиотекарь на перевоспитании?

— Насчет перевоспитания не уверен, – буркнул я.

Коляска, где сидела похожая дама, притормозила, и пассажирка вышла у ресторана. Я велел кучеру остановиться, чтобы мы могли понаблюдать, но в душе понимал: ничего нового мы не узнаем.

— Они с отцом Алькатраса разошлись вскоре после его рождения, – продолжал объяснять Фолсом. – Шаста вернулась к Библиотекарям.

— Так в каком она ордене?

Я покачал головой:

— Не знаю. Она… типа как бы сама по себе. Никуда особо не вписывается.