Книга Рыцари Кристаллии, страница 84 – Брендон Сандерсон

— По-моему, ты справилась на отлично, – восхитился Фолсом Гималайей. – Десять из десяти по шкале чистейшей, магической эффективности!

Услышав это, принц Райкерс хмыкнул.

— Простите, – сказал он, отдал мне книгу на забытом языке и отошел.

— И что это было? – спросила Гималайя.

— Думается, – сказала Бастилия, – Фолсом только что напомнил его высочеству, что является литературным критиком.

Фолсом вздохнул:

— Я не стремлюсь нарочно бесить людей, я просто… Ну вот как заставить авторов писать лучше, если не высказывая им свое непредвзятое мнение?

— Сдается мне, далеко не всех волнует твое непредвзятое мнение, Фолсом, – сказала Гималайя и взяла его под руку.

— Может, пойти поговорить с ним? – предложил Фолсом. – Объясниться…

Я не думал, что принцу захочется его слушать, но не стал его останавливать, и он ушел следом за Райкерсом. Гималайя проводила целеустремленного критика теплым, ласкающим взглядом.

— Ты любишь его, верно? – спросил я.

Гималайя обернулась и покраснела. Бастилия ткнула меня в бок кулаком.

— Ы! – взвился я. (Мой талант почему-то никогда не срабатывал, когда меня била Бастилия. Может, талант неизменно считал наказание заслуженным?) – За что?

Бастилия закатила глаза:

— У тебя что на уме, то и на языке, Смедри. Это не всегда уместно.

— На себя посмотри! – огрызнулся я. – Тебе можно, а мне нельзя?

— Нельзя. Потому что коряво у тебя получается. Давай-ка извинись перед дамой, ты ее в краску вогнал!

— Все в порядке, – успокоила Гималайя, продолжая пламенеть от подбородка до корней волос. – Только, пожалуйста, не надо об этом вслух. Фолсом так добр ко мне, он знает, как мне одиноко в вашем обществе… а я, глупенькая… не нужно ему еще и этого груза!

— Но он сказал… Ы!

— Он сказал «ы»? – переспросила Гималайя, смутившись вконец. Она не заметила, как Бастилия наступила мне на ногу посреди фразы.

— Простите, мы на минуточку, – извинилась Бастилия, улыбнулась Гималайе и потащила меня прочь. Когда мы достаточно отдалились, она наставила на меня палец и сказала: – Не лезь!

— Почему? – возмутился я.

— Потому что они сами разберутся. А ты своим вмешательством все только испортишь.

— Но я уже говорил с Фолсомом! И она тоже нравится ему! Я и хотел ей сказать, чтобы они перестали страдать, точно влюбленные крокодилы!

— Крокодилы?

— Да! – бросил я с вызовом. – А что? Крокодилы тоже влюбляются. Маленькие крокодильчики как-то же появляются? Ладно, ближе к делу! Надо переговорить с этими блаженными, чтобы убрать недопонимание и дать им двигаться дальше!

Бастилия закатила глаза:

— Фигею я с тебя, Смедри. Иногда ты потрясающе умный, а вдруг ведешь себя как полный придурок!

— Слушай, ну это несправедливо! Ты… – Я смолк на полуслове. – Погоди, так ты что, считаешь меня умным?

— Я сказала «иногда»! – оборвала она. – А вот бесишь ты меня всю дорогу без перерыва. Так вот. Если из-за тебя у ребят все разладится, я… я даже не знаю! Я пальцы тебе оторву и крокодилам отправлю! В качестве свадебного подарка!

— Что?.. – Я нахмурился, недоумевая. – Погоди!

Но она просто ушла прочь. Я смотрел ей вслед и улыбался. Она меня умным назвала!

Еще несколько минут я пребывал в счастливом оцепенении. Потом мои мысли вернулись к Сингу и Гималайе.

— …Подумать об этом, – как раз говорила Гималайя. – Дело не в том, чтобы быть или не быть Библиотекарем, тут вопрос добра и зла! Полагаю, я могла бы основать программу самопомощи. Анонимные Культисты, Правящие Миром… или типа того.