Книга Талант под прикрытием, страница 72 – Брендон Сандерсон

Как и следовало ожидать, мой новообретенный героизм тут же и разлетелся под ударом высокооктановой боли.

Предполагается, что эту книгу будут читать без ограничений по возрасту, а посему лучше я опущу детали, описывая, каково это – оказаться под прицелом линзы палача. Просто попробуйте вспомнить самую стремную травму, которая вам когда-либо доставалась. Самую жгучую, самую невыносимую боль, которую довелось испытать.

Вызовите это в памяти и держите, не отпускайте.

А потом вообразите, что к вам подплыла акула и, пока вы зевали по сторонам, взяла да и перекусила вас пополам. Вот примерно так я себя и почувствовал. А еще – как будто проглотил пару-тройку гранат. Или вытерпел вечер в опере. И не говорите мне, что об акулах я вас не предупреждал!

Потом боль отпустила, и я обнаружил, что лежу на полу камеры, хотя не могу вспомнить падение. Надо мной склонился Синг, и даже Бастилия с озабоченным видом подбиралась ко мне. Хватая ртом воздух, я отыскал глазами Блэкбёрна. Он показался мне черной тенью, маячившей за решеткой.

Его губы легонько кривились от удовольствия.

— А теперь, мальчик, – сказал он, – расскажи мне то, о чем я хочу знать.

И я был готов вывалить ему все. Вот так-то. Смотрите, жители Свободных Королевств, как легко оказалось сломать вашего спасителя и героя. А вы чего ждали? У меня не было привычки к физической боли, я ее, можно сказать, особо-то никогда и не испытывал. Я не был солдатом. Я был всего лишь подростком, оказавшимся в жерновах неведомых и непостижимых для него сил. И в этот миг я готов был выложить Блэкбёрну все, что он пожелал бы узнать.

Однако «расколоться до самой задницы» мне не пришлось. Видите ли, именно тогда в тюремном коридоре возник лучезарно улыбающийся дедушка Смедри.

— Привет, Блэкбёрн, сколько лет, сколько зим, – сказал он.

После чего приветственно помахал мне рукой, и я увидел, что на запястьях у него были наручники, зато с переносицы исчезли линзы окулятора. За спиной деда маячили двое здоровяков в темных балахонах и очках. Они держали его сзади за плечи.

— А меня тоже схватили, – жизнерадостно сообщил нам старик. – Надеюсь, я не опоздал?

Ну вот мы и провели две полные главы запертыми в кутузку. И в этот третий раз, как только я разберусь с предварительными рассуждениями, действие начнет разворачиваться все там же.

Три главы, по книжным меркам, – срок неоправданно долгий. Видите ли, в книгах время течет по своим особым законам. К примеру, с автора станется одной фразой заявить: «После чего я провел в тюрьме четырнадцать лет, перенял за это время мудрость одного пожилого джентльмена и отыскал спрятанное сокровище». Прикиньте, четырнадцать лет! Какая пропасть времени – и все в одном предложении, которого на странице-то не видать. Так что для читателя все пролетает мгновенно.

А тут – аж три длинные главы! Я всю свою эпопею в последней приемной семье изложил гораздо более сжато. И посещение автозаправки было описано намного короче. И даже все свое непростое детство умудрился втиснуть в несколько фраз!

Зачем же так длить наше пребывание в камере? Знаете, я задавался этим вопросом, еще пока мы там находились. Ничто так не сводит с ума, как вынужденное безделье, а именно ему я и предаюсь на протяжении вот уже третьей главы. Верно, я не терял времени даром, я размышлял, приходил к неожиданным выводам, пересматривал свои взгляды на жизнь, даже пережил катарсис. Но это все миновало, и, право же, я почти был готов предпочесть, чтобы меня наконец уже привязали к алтарю и принесли в жертву, только чтобы не сидеть сложа руки, бездеятельно наблюдая, как моего деда утаскивают для допроса с пристрастием.