Книга Киборги Нотариуса, страница 6 – Брендон Сандерсон

Вытащив очки с зелеными стеклами, я торопливо надел их.

Дверь наконец поддалась.

Я даже не обернулся, сосредотачиваясь на покрытии пола. Потом активировал линзы, и они породили порыв ветра. Вихрь пронесся по полу, стерев некоторые следы. Это были линзы ветродуя – подарок дедушки Смедри, полученный мной через неделю после первого внедрения к Библиотекарям.

К тому моменту, когда дверь распахнулась и преследователи, бормоча и ругаясь, вывалились наружу, на полу остались лишь те следы, которые я желал им показать. Я съежился за спасительным колесом, придерживая дыхание и пытаясь утихомирить колотящееся сердце. По ступенькам громыхали башмаки солдат и полицейских.

Тогда я вспомнил о своих линзах поджигателя.

Я осторожно выглянул из-за колеса «Боинга-747». Библиотекари попались на удочку: вся толпа устремилась по следам к двери, ведущей наружу. К сожалению, они не мчались сломя голову, как мне бы того хотелось, а иные еще и подозрительно озирались!

Я вновь спрятался прежде, чем меня успели засечь. Мои пальцы нашарили линзу поджигателя – у меня оставалась только одна, – и я нерешительно вытянул ее из кармашка. Она была совершенно прозрачна, с единственным алым пятнышком в центре.

В активированном состоянии линза работала почти как лазер, выбрасывая луч высокотемпературной энергии. Я мог обратить его против Библиотекарей. В конце концов, они уже несколько раз пытались меня убить. Они заслужили!

Я помедлил… и тихонько убрал линзу на место, а на нос водворил свои линзы курьера. Если вы читали повесть о спасении Песков Рашида, вы уже знаете, что у меня вполне определенные взгляды на героизм. Герой – это не тот человек, который ударит высокоэнергетическим лазером в спину солдатам. Особенно когда среди них – ни в чем не повинные сотрудники службы безопасности аэропорта.

Сантименты, сантименты, вечно я из-за них попадаю в неприятности! Вы, вероятно, помните, где я в итоге окажусь? Меня привяжут к алтарю, сложенному из устаревших энциклопедий, а сектанты из библиотекарского ордена Разбитых линз изготовятся пролить мою кровь, кровь окулятора, во исполнение нечистого ритуала…

Вот до чего героизм меня доведет. Ирония состоит в том, что он же спас мне жизнь в тот день в ангаре аэропорта. Ибо, не надень я линзы курьера, я бы пропустил случившееся дальше.

«Алькатрас?» – прозвучал голос у меня в голове.

Я чуть не вскрикнул от изумления.

«Эй, Алькатрас! Ау!.. Есть кто на связи?»

Голос был нечеткий, искаженный помехами. И он не принадлежал моему деду. Тем не менее происходил он из линз курьера.

«Что за фигня, – продолжал голос. – Эх, никогда-то у меня с линзами курьера не получалось…»

Голос пробирался через помехи, появляясь и исчезая, как в радиоприемнике со слабым сигналом. Хотя это был не дед Смедри, в тот момент я был готов схватиться за любую соломинку.

— Я здесь, – прошептал я, активируя линзы.

Передо мной, точно зависшая в воздухе голограмма, смутно проявилось лицо. Оно принадлежало девочке-подростку с темной кожей и черными волосами.

— Алло, – произнесла она. – Ты на связи? Можешь говорить погромче, а то слышно плохо!

— Не могу, – прошипел я, косясь на Библиотекарей. Большинство преследователей уже вышли наружу, но оставшимся – в основном это были местные безопасники, – похоже, велено было обыскать ангар.