Книга Живые и мертвые, страница 124 – Ярослав Заболотников

— Многовато «псов», — стоявший в тени дерева Рэксволд глядел вдаль. — Целая стая.

— Я вижу только людей… — присматривалась Лайла. — Или ты о них и говоришь?

— Это «псы Рордрага». Торчат тут, чтобы абы кто в столицу не пёрся.

— То есть без бумажек нас развернут, — рассудил Джон. — Хм. А брод тут есть?

— Угу. Как раз для таких умников, — ухмыльнулся ассасин. — С кольями на дне и стрелками в кустах. По мосту поедем.

— Так докопаются же…

— А кто сказал, что будет легко? Во-первых, пока не проедем мост, держите рты на замках: не надо провоцировать «псов» чужатостью, — два сомкнутых пальца проехали вдоль губ, чтобы понял и дроу. — Во-вторых, Шойсу… — смотрел в бирюзовые глаза Рэксволд. — Как бы тебе объяснить…

Следующие десять минут он пытался донести до дроу, чтобы тот состроил болезненный вид и иногда покашливал. Наглядно показывал сам. Недовольно качал головой, если видел перед собой обычное лицо. Повторял до тех пор, пока иномирец не осознал, что больного нужно изображать не здесь и сейчас, а долгое время. В итоге, когда странники наконец поехали к мосту, Шойсу нёс на лице клеймо изнеможения, словно два дня не спал и не ел.

Распорядителя моста выдавала золочёная сабля. Долговязый, с поломанными ушами и татуировкой якоря, сходившей со лба и симметрично растекавшейся по подбородку. Закинув сапог на бедро, он скучающе сидел на парапете. Проверять документы у выходивших было необязательно, а в сторону столицы никто не ехал. Потому внезапные всадники на лошадях вынудили долговязого подняться — острый взгляд иссекал незнакомцев.

— Стоять, — грубо скомандовал распорядитель. — Показывайте, — потребовал он документы на въезд.

— Бумаги у капитана, — соскользнул с коня Рэксволд. — Он приедет чуть позже. Там такая давка на берегу. Если честно, мы очень спешим. Может, я оставлю тут пяток злотней и мы просто проедем?

— Слыхали? — долговязый обернулся на стоявших у арки «псов». — Купить меня хотят. Решили, раз наскребли на лошадей, могут зажиточных из себя строить, — вернув злой взгляд, он положил ладонь на рукоять сабли: — Да я этими злотнями срать хожу.

— Я просто предложил, — осторожно улыбнулся ассасин.

— Ты акцент свой слышал? От вас чужатостью за милю несёт. Кто такие? И что это за чучело черномазое? — долговязый ещё раз глянул на дроу, какой хрипло закашлялся в наруч.

— Заразу в пустыне подцепил. Сначала кожа тёмными синяками идёт, потом волосы седеют, пока вот таким не станешь. В Храм Последней Надежды едем. Говорят, там могут помочь. Знают рецепт какой-то древний. Потому и спешим. Видишь, хреново ему.

— А может, в синих чернилах купался и чёрными запивал? — ухмыльнулся долговязый, и «псы» у арки заржали. — Думаешь, я поверю в этот бред?

— Ну послюнявь палец да чиркни, вон, по голому боку. Увидишь, чернила или нет.

— Палец послюнявить?.. — решётка заскрежетала, чтобы выпустить запряжённую ламой телегу, и долговязый поднял ладонь: — Вам внутрь надо? Так проезжайте… пока открыто, — он лениво отошёл с дороги.

Рэксволд почуял подвох, но ответил кивком, взял мерина под уздцы и уверенно зашагал вперёд. Странники поехали за ним. Когда все копыта зацокали по каменному мосту, решётка позади с лязгом упала — напугав лошадей, отрезала путь назад. А ту, что впереди, никто поднимать не спешил. Да и лучники как-то недобро смотрели с башен.