Книга Живые и мертвые, страница 74 – Ярослав Заболотников

Все стояли молча. Смотрели вперёд, точно стройные скульптуры, каким не стоит «оживать» без должной причины. И сколько бы ветер ни трепал одежду с волосами, ни бил в лицо солёными порывами, моряки максимум щурились.

Бальтазар неторопливо шёл мимо длинного ряда безэмоциональных лиц. Смотрел в глаза, скользил взором по загрубелым губам, морщинам, родинкам и шрамам. Остановился он напротив матроса с крупными ноздрями и сединой на висках. Крюк гарпуна коснулся его груди, звякнув о пуговицу стёганки:

— Имя.

— Бральвольд, ваше величество.

— Жалование.

— Двадцать медяков в день.

— Ты бы огорчился, если бы узнал, что живёшь последний час?

— Немного. Я бы хотел увидеть, как мы разобьём врага.

— Что ж… — пристальный взгляд сверлил напряжённое лицо. — Увидишь, — крюк покинул грудь, и сапоги двинулись дальше.

Шаг за шагом. Мимо блестящих сабель и вытянутых вдоль туловища рук. Мимо неуловимого дыхания возможной смерти. Пока длинный ряд не закончился пустотой, вместе с которой навстречу вырвался прохладный ветер. Тогда Бальтазар подошёл к борту, за каким уже виднелся ждущий своей очереди когг. Опущенный матросами трап громыхнул губительным приговором, однако команду «Волнореза», аналогичным образом поприветствовавшую короля, ждал молчаливый обход без намёка на кровопролитие. После него обладатель молота и гарпуна так же неспешно проследовал на каравеллу «Змееликая». А вот на ней его внимание привлёк матрос, чью блестящую лысину охватывала тёмная паутина — острый крюк взобрался по стёганке до самого горла:

— Почему я не помню твоей татуировки? — грубо спросил Бальтазар.

— На мне был шлем, ваше величество. В Васт-Клоче. Когда вы нанимали меня.

— И что она значит?

— Нити судьбы. Мы, жители северных степей, верим, что каждый из нас либо мошка, либо — паук. Но пока паутина пуста, мы не знаем, кто мы.

— Ты не похож на рорханца… — вглядывался в разрез глаз король.

— Я бо́льшую часть жизни провёл на Заячьей Равнине, в эльтаронской общине близ Великого Пролива. После смерти матушки перебрался в Эльтарон, верой и правдой служить Короне.

— Правдой, говоришь… — Бальтазар приблизил лицо. — И кто же, по-твоему, я? Мошка? Или паук?..

Под испытующим взором короля матрос немного замешкался, но потом всё же ответил:

— Не знаю, ваше величество… Никто не знает…

После немой паузы, такой же предгрозовой, как небо над головой, Бальтазар лишь усмехнулся:

— Смело, — опустив крюк, он зашагал дальше.

Больше на каравелле подозрительных персон не попалось. Как и на следующих шести кораблях. На галеоне же «Громовержец», где обхода ждали свыше двухсот человек, король обратил внимание на невысокого смуглого матроса. Горбатый нос. Рассекавший бровь старый шрам. И яркая ссадина на щеке.

Крюк привычно коснулся стёганки:

— Имя.

— Зафи́р, ваше величество.

— Когда я нанимал тебя, на мне была корона или треуголка?

— Не то, не другое. В форте Васт-Клоча на вашей голове не было ничего.

— Хм… А что с твоим лицом, Зафир?

— Упал во время шторма.

— Почему тогда на шее синяки от пальцев?

— Так получилось… — виновато потупил взгляд матрос.

— Капитан! — не сводя с него глаз, громко позвал Бальтазар, и рядом тут же возник рыжебородый мужчина с заискивающим взором.

— Чем могу быть полезен, ваше величество?

— Кажется, у тебя проблемы с дисциплиной, капитан.