Книга Ледяная колыбель, страница 49 – Ярослав Заболотников

— Когда мы осели неподалёку от побережья, до деревенских докатился слух о тёплом крае, где за мордобой на улице можно было попасть за решётку. Они ржали, а я слушала и не верила ушам: мир не заканчивался льдами. И, судя по всему, там, за морем, ценили жизни больше, чем здесь. Не представляешь, как я запарилась искать того, кто мог рассказать хоть что-нибудь путное о других землях. Им оказался один из портовых торгашей. Он же в обмен на волчьи шкуры взялся учить меня чужому языку, самым основам. Но меня устраивало: я поставила себе цель свалить из этой грёбаной страны, желательно туда, где снег в глаза не видывали. Только вот место на корабле стоило дорого. Даже самый задрипанный угол. Не хочешь раздвигать ноги перед моряками всё плавание — гони тяжёленький кошель золотых. Копила я несколько лет. Сама понимаешь, в деревенский общак нужно тоже что-то класть. Да и отец, зараза, совсем чахлым стал — помогать пришлось. Затем ещё живность в округе извелась. Иногда можно было часами ходить без толку. Тогда-то меня, молодую девку, и попробовали загнуть два пентюха, которым день тоже ни черта, кроме пустых капканов, не принёс. К тому моменту я уже умела драться: местная шпана часто палки в колёса вставляла. Обоих прирезала. Потом их пожитки сплавила на рынке. Это я к чему? Мой уход отсюда с лихвой оплачен кровью. Как звериной, так и людской. Иначе Грондэнарк не отпустит. Даже если знаешь дорогу. Думаешь, несу бред? Со временем сама убедишься…

Немного обескураженная, Лайла не знала, что сказать. Однако и не пришлось. Тяжкое молчание спугнул выплывший из амбара голос:

— Да хватит. Тут жарить не пережарить… — проскрипев снегом до упряжки, ассасин забросил через борта куски мяса, загрохотавшие за спинами девушек, словно камнепад. Затем он поравнялся с северянкой и окинул взглядом новое средство передвижение: — Ну, сани, конечно, не очень… А с мягкой сидушкой не было?

Насупленная Эрминия подняла на него взор, безмолвный и выразительный, от которого у любого другого застыла бы в жилах кровь.

— Видела бы ты своё лицо, — заржал Рэксволд. — Где твоё чувство юмора, Эрми? — он плюхнулся рядом с северянкой и, по-свойски обняв её, посмотрел на Лайлу. — Чего такие смурные?

— Зато ты больно весёлый, будто не в амбар, а в шлюшарник ходил, — не полезла за словом в карман Эрминия.

— Да нет, я тебя дождусь… — вторая ладонь ассасина легла на бедро возлюбленной.

— Вы там на грудь, что ли, приняли? — повернулась к нему северянка. — А ну, дыхни. Хотя… не надо. И так чувствую.

— Это вместо завтрака, — Рэксволд постучал костяшками пальцев по лежавшей за пазухой бутылке. — Чтобы не замёрзнуть.

Сзади вновь загрохотал «камнепад», и рядом с Лайлой нарисовался Джон. В отличие от ассасина, он подошёл с наветренной стороны, и вампирическое обоняние выявило запах какого-то ликёра. Учуяла его и Эрминия.

— Тоже пил? — бросила она на следопыта пасмурный взор.

— Лишь пригубил.

— Переживёшь. Цепляй коня и садись. А вот ты, Рэкси, беги блевать. Пойло, скорее всего, отравлено. Здесь так часто делают, чтобы сводящие скотину далеко не ушли. Готова поспорить, нычка была спрятана на дурака.

— Ну, да… — задумчиво сказал Рэксволд. — Мать твою… — проворчал он и спешно выбрался из саней.

— Я тогда на всякий… — начал Джон, но потом увидел на губах северянки ветхую улыбку.