Онлайн книга «Ледяная колыбель»
|
— Ладно, маленький проныра, я даже дам тебе фору. Но потом заживо отгрызу твою голову. Любопытно, какой ты на вкус?.. * * * От гулявшего по пещере ветра, что растаскивал дым от выхода к выходу, низкий костерок напоминал маятник. Неустанно качался, поглаживая нанизанную на штыри оленину. Сочное мясо то и дело роняло капли на шипевшие змеями угли — от насыщенного аромата хотелось проглотить язык. Странникам повезло найти в закутке, возле спутанных силков, простенький вертел. В нём ещё можно было узнать старое тележное колесо, сердцевину которого давно съело пламя — из обгорелого ободка получилась подставка для вбитых по кругу стальных прутьев. По-видимому, приспособление клалось на обрамлявшие костёр камни: слишком уж подходило по размеру. Удивительно, деревянный круг, созданный человеком, чтобы облегчить передвижение, здесь, посреди глубоких снегов, был абсолютно бесполезен. А два неотёсанных мужлана, ни разу не видевших в глаза вилки, смогли разглядеть в нём иной смысл. Наверное, оно и правильно. Цепляясь за жизнь, извлекать пользу из любого предмета. Даже из того, что поначалу кажется мусором. Королевство жестокой практичности. Услышав глухой, несмолкающий хруст, сидевшая у огня Лайла вывалилась из размышлений и подняла взор на следопыта. Тот, прислонившись плечом к стене, кормил жеребца хвоей: — Извиняй, Бамбук. Чем богаты, тем и рады. Но обещаю раздобыть что-нибудь посущественнее. А от ягеля ты сам отказался… — Днём южнее, в Ложном Разлядье, можно поискать корневища хараги, — стоявшая в пещерном закутке Эрминия распутывала силки. — Больше там ничего не растёт. Зато их жрут все. Даже люди. Коли ягель есть, весна в этом году не лютовала. Авось чего и накопаем. — Слышал, Бамбук? Ради тебя весь север перероем, — усмехнулся Джон. — Если доживём… — вошёл в пещеру Рэксволд. — У трупов ничего путного. Но есть какие-то татуировки: вроде пятна с глазами. Знаешь таких, Эрми? — он старательно делал вид, что ничего не произошло, словно не было никакой ссоры. — Далеко забрались… — разглядывая петли, ответила та. — Это «Хранители берлоги». Восточный клан. Тут совсем не их территория. Хотя, может, всё давно поменялось… — Суровые мужики были, с железными нервами. Я уж думал, мы подружимся, а они… — с сожалением, сквозь которое мерещилась ухмылка, ассасин расположился у костра. — Нет никого суровее волхвов, — аккуратно смотав верёвку, дабы вновь не запуталась, Эрминия тоже подошла к огню. — Ну-ка, ну-ка, — поднял на неё глаза Рэксволд. — Удиви меня. — Да легко. Волхвы — единственные на севере, кто плюёт на лечение с высокой колокольни. Заштопать рваную рану? Хах. Они и зуб-то больной сроду не выдерут. Всё должно идти своим чередом. Выживет сильнейший. Ничего, окромя строганины, не жрут: только сырое мороженое мясо, порой даже с привкусом гнильцы, если туша весну помнит. Врагов у волхвов нет, но неугодных, своих ли, чужих ли, изводят самыми жестокими способами: растягивают смерть на часы, а то и дни. Женщины — отдельный разговор, — Рэксволда пронзил острый, как пика, взгляд: — Они для них лишь матки, которых за каждого младенца без яиц гнобят хуже лишайных шавок. — Ну, — ассасин притворился, что не заметил акцента на последнем предложении, — по сравнению с такими укладами, лихой нрав остального Грондэнарка — мягкая постелька. А вообще, скажу я тебе, не запускали б зубы, были б добрее, — он подтащил Эрминию за штанину и бесцеремонно усадил себе на бёдра. |