Онлайн книга «Ледяная колыбель»
|
Северянка зыркнула на него совсем недобро, словно манул, встретивший человека на горной тропке, — Лайла замерла, а Джон даже прищурился: они оба уже представили, как стремительный локоть плющит нос Рэксволда. Однако опасность миновала. На лице Эрминии, скупой на улыбку и ласковой, будто полуторный меч, воцарилось привычное спокойствие, правда, с лёгким оттенком снисходительного одолжения. — Зубы — дело такое… — следопыт ухватил за конец беседу, улетавшую вдаль праздничной ленточкой. — Когда ещё служил в легионе, был у нас свирепый боец. На тренировках нещадно лупил своих, в бою без раздумий пёр на любого врага. Так его и прозвали: «Даэн Сорвиголова». Одним днём ему щёку разнесло, точно он дырку в улье ей затыкал. Лекарь тогда у него изо рта четыре зуба чёрных надёргал. И всё. Как отрезало. Стал менее буйным, начал рот по утрам полоскать и зубы соломой начищать. Кто-то на своих ошибках учится, кто-то — на чужих. Меня к подобному отец быстро приучил: показал щербатого оборванца. А у того из всего «арсенала» три резца да клык. Так вот, отец и сказал, что это моё будущее, коли за ум не возьмусь. Одного раза хватило. — Сопляком считал, что главной причиной выпадения зубов служит язык, — Рэксволд сделал паузу, дав другим время распробовать шутку. — Но наш кок был иного мнения. Как он поговаривал: «Глоток хорошего вина спасёт рот от заразы, а тебя — от хандры». Кажется, это самый первый совет, услышанный мной на корабле. Уже позже узнал про полоскание морской водой и тряпочки там всякие, — он приобнял северянку и усмехнулся: — Эрми вон по первости пальцем и золой чистила, дикая была совсем, пока не объяснил… — Я и сейчас так чищу, — одной фразой заткнула она ассасина. — А аристократы чем спасались? — отряхнув руки, полюбопытствовал у вампирши Джон. — Эфирные масла мяты и шалфея, коралловый порошок, мёд, прополис, щётки из конского волоса… — от пристальных взоров спутников к концу предложения голос Лайлы растерял половину уверенности, а где-то внутри, мышью за стеной, заскреблось неодолимое чувство вины. — Чтоб я так жил… — наконец улыбнулся Рэксволд. — Хотя… Ну его. Нет у меня тяги к роскоши. Всего-то и надо: пару хороших кинжалов, чёрную броню погибче, ну и Эрми под боком, естественно. Даже крыша над головой не нужна. А коли друзья рядом, вообще всё путём. — Меня сейчас вырвет от этой слащавости… — Эрминия повернулась к ассасину: её профиль хранил строгости на десять полных лиц. — Хватит подбивать под меня клинья. Не подмажешься, Рэкси, — разорвав объятия, она незамедлительно поднялась. — Я своё слово сдержу. Потому, если тебе приспичит, приходи, пользуйся, я разрешаю. Один чёрт, в итоге будет по-моему. — Не будет, — со смешком отпарировал Рэксволд. — Я подкинул монетку. Она-то врать не станет. — Ага… — Эрминия отошла в сторону и, усевшись на камень, вынула из ножен меч. По лезвию заскользило точило, что также нашлось в закутке, а ассасин поглядел на друзей: — Монетка. Старый, проверенный способ, — пусть губы Рэксволда и просияли улыбкой, глаза его были грустны, как ночная песнь одинокого волка. * * * Рваные перья сизых облаков, белые барханы, лес и снова облака — метался по сторонам судорожный взор Скарги. После встречи со злой рогатой женщиной мефит уже опасался собственной тени, которая, к несчастью, куда-то запропастилась. Хоть на стремительно летевшее тельце и падал холодный свет, внизу было темно и страшно. Это оттого, что яркое пятно вдалеке сползало за холм? Скарги плохо понимал небо. Иногда оно дружило, дарило тепло и красивые блики, а порой плевалось водой или сыпало белёсым порошком. Бр-р-р. Хозяин прозвал его «снегом». И здесь этого гадкого снега — видимо-невидимо. Неужели всё нападало сверху? Плохое небо. Плохое, недружелюбное небо. И вредный, кусучий невидимка, какой пристаёт, когда этот порошок начинает скрипеть. |